Читать книгу - "Весь мир – школа: Преобразованное образование - Салман Хан"

стран мира[18]. При повальном распространении прусской модели – групп одновозрастных детей, марширующих ровным строем под аккомпанемент школьных звонков, – все еще отсутствовало представление о том, чему именно и как долго следует учить.

На эти вопросы должен был ответить Комитет десяти, сформированный в 1892 году Национальной ассоциацией образования, в его состав вошли ректоры университетов под руководством Чарльза Элиота, президента Гарварда. В задачу Комитета входило определить параметры и содержание начального и среднего образования. Эти десять человек постановили, что каждый гражданин США в возрасте от шести до восемнадцати лет обязан получить восемь лет начального образования, а затем четыре года среднего. Комитет также решил, что английский язык, математика и чтение войдут в учебный план на всем протяжении обучения, тогда как химия и физика появятся ближе к концу средней школы.

Большинство рекомендаций Комитета десяти были свежи и прогрессивны для своего времени. Комитет, например, полагал, что все учащиеся должны иметь равные возможности оценивать свои способности и интерес к интеллектуальным занятиям. Да и во всем остальном мире по сей день такие предметы, как тригонометрия, физика и литература, остаются уделом немногих, самых старательных и успевающих, имеющих определенные карьерные устремления; подавляющее же большинство примерно на этапе восьмого класса переводится на профессионально-технические циклы. Мне очень близки взгляды членов Комитета на преподавание математики, жаль только, что их игнорируют в большинстве наших школ. О геометрии, к примеру, Комитет рассуждал следующим образом:

«Как только ученик освоил искусство строгого доказательства, он должен прекратить пассивно внимать, а вместо этого должен начать работать с самостоятельными построениями. Геометрию нельзя понять, изучая доказательства по учебникам; нет другого такого раздела в элементарной математике, в котором пассивное восприятие, навязываемое в течение продолжительного времени, могло бы вызвать полную потерю интереса, но также нет и такого, в котором независимая работа мысли была бы более привлекательной и стимулирующей».

Другими словами, если вы хотите, чтобы ученики действительно освоили геометрию, вы не можете заставить их просто слушать, читать и повторять. Вы должны разрешить им исследовать предмет своими силами.

Члены Комитета десяти при всей своей просвещенности жили в мире, в котором не было скоростных автострад, Федерального резерва, телевидения, они не имели представления о ДНК, путешествиях по воздуху, кроме как на воздушном шаре, не говоря уже о компьютерах и интернете. Созданная ими система не видоизменялась 120 лет и настолько «окаменела», что способна в момент подавить самые искренние творческие порывы учителей и школьных администраторов.

Классно-урочная модель превратилась со временем в тяжкое бремя, что совершенно очевидно сегодня, когда экономике больше не нужен покорный, сонный и дисциплинированный рабочий класс, освоивший основы чтения, математики и гуманитарных наук. Сейчас миру нужна другая рабочая сила – творческие, любознательные и мотивированные люди, которые никогда не перестают учиться, развивая в себе способность придумывать и воплощать новые идеи. К несчастью, именно такой тип учеников прусская модель активно подавляет.

* * *

Сейчас об образовании спорят так горячо, что не хочется обострять ситуацию еще и политическими соображениями, однако замечу, что в последние годы наша основанная на прусском опыте модель образования подвергается жестоким нападкам и со стороны правых, и со стороны левых. Консерваторы сетуют, что правительство узурпирует права и прерогативы родителей.

Шелдон Ричман в книге «Между школой и штатом: как освободить американские семьи»[19] говорит: «Изначально благая цель штата дать всем универсальное образование оказалась на деле коварной попыткой заманить детей в ловушку».

Атаки слева выглядят на удивление похоже, хотя в них роль главного злодея достается не государству, а корпорациям, которые больше всех наживаются на покорности и конформизме. В статье, опубликованной в журнале Harper's в сентябре 2003 года, Джон Тейлор Гатто предупреждал, что когда-нибудь «мы проснемся и увидим, что на самом деле представляют из себя наши школы – это лаборатории для экспериментов над неокрепшим сознанием, центры внедрения привычек и отношений, которых требует корпоративное общество… Школы учат детей быть наемными работниками и потребителями»[20].

* * *

Я вовсе не склонен осуждать все школы скопом и не призываю все их закрыть и начать с нуля. Я предлагаю задуматься над некоторыми вопросами и подвергнуть сомнению традиции, которые пришли к нам из прошлого. Эти традиции, как я пытался показать, были продуктом своего времени и определенных обстоятельств, они устанавливались людьми, которые обладали какими-то недостатками, не были безусловно мудры и руководствовались неоднозначными мотивами. Это не означает, что в традиционной модели нет стоящих идей. Большинство тех, кто посещал школу, научились в конце концов читать и писать, ознакомились с азами математики и техники и по ходу дела нахватались нужных социальных навыков. В этом отношении школа работает. Но мы причиним себе и свои детям больше вреда, чем пользы, если не попытаемся выйти за пределы минимальных требований и не поймем, где конкретно система сбоит, какие ее части безнадежно устарели и почему старых привычек и стандартов уже недостаточно.

Глава 9

Образование как швейцарский сыр

Итак, мы показали, как наша школьная модель разделяет знание на учебные предметы, а предметы дробит на отдельные темы, создавая опасную иллюзию самодостаточности тем и отсутствия связей между ними. Такой подход чреват проблемами: школа оперирует интервалами времени, а не степенью усвоения материала, рискуя не успеть осветить тему внутри предмета, ведь по истечении срока, отведенного на изучение этой темы, наступает время сдавать экзамен и двигаться дальше.

Рассмотрим же теперь тот самый экзамен. Что определяет проходной балл? В большинстве классов в большинстве школ ученик должен набрать от 75 до 80% правильных ответов. Такова традиция. Хотя, если задуматься, это катастрофа. Концепции строятся одна на другой. Для алгебры нужна арифметика. Тригонометрия вытекает из геометрии. Математический анализ и физика требуют все перечисленное выше. Непрочное понимание на ранних этапах заводит в тупик на более поздних. А мы тем временем благословляем результаты тестов от 75 до 80%. Многие преподаватели сочтут актом гуманности (или административной необходимостью) пропустить неуспевающих дальше, тем самым нанося удар по их будущему. Мы говорим детям, что они что-то выучили, тогда как это не так. Мы желаем им блага и толкаем их вперед к следующей, более сложной теме, к которой они не готовы. Мы программируем их поражение.

Не хотел бы прослыть пессимистом, для которого «стакан наполовину пуст», но результат 75% говорит о том, что пропущена ровным счетом четверть нужного знания (при условии, что балл не завышен). Отправитесь ли вы в дальнюю поездку на машине с тремя шинами? Станете строить дом своей мечты на фундаменте, заложенном на