Читать книгу - "Мажор в подарок - Филиппа Фелье"

оборачивается и спрашивает:

– Будешь?

– Я сделаю, – подскакиваю с места и иду в кухню.

В этих номерах есть своя. С посудой и всем необходимым для личных поваров. Но пользуются ими редко.

Мы оказываемся там вместе. Фил ставит чайник. Я достаю кружки и насыпаю в них растворимый кофе. По привычке.

Фил скрещивает руки на груди, бедром опираясь о столешницу.

– Прости, не подумала. Тебе сварить в машине? – принимаюсь оправдываться я, кивая на кофемашину.

– Нет, – он склоняет голову чуть вбок, разглядывая меня. – Я потребляю и растворимый тоже.

На стерильной кухне почти нет запахов. Только слабый аромат растворимого кофе и… его. Его запах. Тонкий, лёгкий и свежий. Он распространяется, заполняя пространство. Проникает в кровь, заставляя сердце ускориться.

Я отвожу взгляд, не в силах смотреть ему в глаза. Кажется, стоит мне задержаться на них, как случится что-то непоправимое. Может быть он меня поцелует. А может… мои барьеры падут. И я перестану сопротивляться его обаянию.

Чайник закипает, громко щёлкая кнопкой. Я разливаю кипяток по кружкам. Мы возвращаемся за ноутбук в неловком молчании.

– Ладно, обсудим тактику, – говорит Фил, отхлёбывая горячий кофе. И тут же матерится, выплёвывая кофе обратно в кружку.

– Осторожнее, горячий же, – я неосознанно дёргаюсь к нему.

– Спасибо, Кэп, – он хмыкает и тут же кривится. – Я уже понял.

– Ты будто никогда не пил горячий кофе. Первый раз что ли?

– Можно… и так сказать. Господи, мой язык!

Я замираю. А потом складываюсь пополам от смеха.

Мы составляем план, как настоящие оперативники. Кофе остывает, но мы этого не замечаем. На какое-то время я забываю, что это всё – игра. Это просто… интересная задача. И с ним её решать – странно весело.

В спа мы приходим во всеоружии и готовые к любому вопросу и любой каверзе. Ну, по крайней мере я так думаю.

Общая зона SPA напоминает тропический оазис, утопающий в зелени и мягком свете. Гости рассредоточены по шезлонгам, погружены в негромкие разговоры под тихую музыку.

Рома и Вероника держатся в центре небольшого круга, она – на нём, как роскошное украшение, он – с бокалом воды, изображает внимание.

Мы с Филоми устраиваемся чуть поодаль, на широком лежаке. Я сижу, поджав ноги, он полулежит рядом, его рука лежит на моей спине, большой палец время от времени рисует невидимые круги. Каждый раз от этого простого движения по коже бегут мурашки.

Именно Вероника, поймав наш взгляд, подаёт идею. Её голос, сладкий и громкий, режет уютный гул:

– Знаете, а давайте сыграем в одну милую игру! – Она хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание. – Пусть каждая пара расскажет историю своего знакомства. Начнём с нас?

Рома слегка напрягается, но кивает, натягивая на лицо улыбку. Такую искусственную, глянцевую, что мне становится противно.

Я вспоминаю наше с ним знакомство…

В то время он уже давно работал здесь, а я только устроилась. Он тут же взял меня под покровительство. Помогал с обучением. Внезапно, я не могу вспомнить, с чего же всё началось? С кофе, который мы пили по утрам? Или может быть с совместных мероприятий?

Вероника рассказывает о них со счастливой улыбкой. Их история – как и следует ожидать, безупречна. Благотворительный аукцион. Взгляд через переполненный зал. Он подходит, она роняет перчатку. Он поднимает, их пальцы касаются. «И я понимаю – это она», – заканчивает Рома заученной фразой. Гости издают вежливые, одобрительные «ах». История красивая, безопасная и совершенно безжизненная, как фотография в дорогом журнале.

– А вы? – Вероника тут же переводит стрелки на нас. Её взгляд скользит по нашей дурацкой парной майке, и в глазах вспыхивает едва заметное презрение. – Наверняка у вас что-то… очень необычное.

Все взгляды устремляются на нас. Я непроизвольно выпрямляюсь.

Фил слегка нажимает на мою спину, словно говоря: «Спокойно». Потом он медленно приподнимается, облокачиваясь на локоть. Его пресс при этом напрягается, отчётливо проступая через майку. Красивый, как Аполлон.

Я сглатываю. А он смотрит на меня с такой тёплой, интимной улыбкой, что у меня на миг перехватывает дыхание.

– Наша история, – начинает он, его голос сокровенный, будто он рассказывает главную тайну вселенной. – Начинается с того, что меня штрафуют за… неправильную парковку.

Гости замирают.

«За что?» – шепчет кто-то.

– За неправильную парковку лыж, – уточняет Фил, и по залу прокатывается лёгкий смешок. – Да, представляете. Я прикатываю сюда, уверенный, что самый умный и всё знаю. И вот эта строгая, невероятно красивая женщина в форме, – он кивает на меня, и я чувствую, как краснею по-настоящему, – ловит меня на том, что я ставлю свои супер-пупер лыжи не в тот стеллаж. И начинает читать мне лекцию о правилах безопасности и этикете проката.

Я не могу не подключиться. Это правда. Такая ситуация была. Правда не с ним.

– А он стоит, – вставляю я, глядя на него и чувствуя, как рождается улыбка, – с таким видом, будто я только что оскорбила его предков. И говорит: «Мадам, вы либо выписывайте мне этот дурацкий штраф, либо… соглашайтесь поужинать со мной, пока я его оплачиваю».

Гости смеются. Даже скептически настроенная подруга Вероники улыбается.

– И что же вы выбираете? – спрашивает кто-то.

– Ну, – говорю я, пожимая плечами с наигранной невинностью. – Я хороший администратор. Я всегда довожу дело до конца. Сначала выписываю штраф. А потом… отправляюсь его взыскивать. За ужином.

– Самым дорогим ужином в её жизни, – подхватывает Фил, и его глаза смеются. – И знаете, что самое смешное? Пока она мне всё это объясняет, на её носу прыгает солнечный зайчик. Прямо скачет. Она при этом хмурится и дёргает носом. Это… забавно и так мило, что я не могу оторвать глаз. Ни от зайчика, ни от неё.

Это маленькая, совершенная деталь. Глупая, трогательная и ужасно правдоподобная. Гости ахают. Женщины умилённо кладут руки на сердца.

Я смотрю на Фила, и мир вокруг на секунду плывёт. Он сочиняет это на ходу. Или… нет? Откуда он знает про солнечного зайчика?

Мой взгляд на мгновение устремляется к бывшему.

Рома застывает с прямой спиной и абсолютно фальшивой улыбкой. Он смотрит на меня. И в его взгляде – не прежнее снисходительное сожаление, а что-то новое: острая,