Читать книгу - "Конёнков. Негасимые образы духа - Екатерина Александровна Скоробогачева"

московской купеческой семьи. В 1873–1886 годах учился с перерывом в МУЖВиЗ: сначала – на архитектурном отделении, некоторое время – на живописном у В. Г. Перова и, наконец, на скульптурном отделении у С. И. Иванова. В 1881 году Волнухин окончил курс и за скульптуру «Мальчик» (гипс) получил большую серебряную медаль. В 1882 году, прервав занятия в училище, совершенствовал свое мастерство в стенах Петербургской академии художеств, где был удостоен малой золотой медали за скульптурный этюд с натуры «Лошадь» (1882). Получив в 1886 году диплом на звание классного художника по скульптуре, Сергей Михайлович стал преподавать в московских городских училищах и в училище изящных искусств А. О. Гунста. В 1887–1893 годах, в период обучения в МУЖВЗ Конёнкова, его наставник выполнял модели для камерных художественных изделий и заказы на декоративные лепные украшения.

Свыше двадцати лет (1895–1918) Волнухин руководил скульптурной мастерской в МУЖВЗ, в 1917–1921 годах преподавал во Вхутемасе – Вхутеине. С 1910 года он получил и всецело заслуженное им звание академика Императорской академии художеств. Политические перемены, революционное время не привнесли драматических перемен в жизнь скульптора. В 1918 году он участвовал в осуществлении ленинского плана монументальной пропаганды. Его ученики Н. А. Андреев, А. С. Голубкина, В. Н. Домогацкий, С. Т. Конёнков, И. С. Ефимов, С. Д. Эрьзя (Нефедов) и другие сказали каждый свое слово в истории отечественной скульптуры. Писатель Викентий Викентьевич Вересаев рассказывал об этом одаренном человеке образно, живо, хотя, как представляется, и несколько субъективно, отчасти иронично в некоторых характеристиках:

«Скульптор Волнухин, автор памятника первопечатнику Федорову в Москве. Ученики звали его “тятя”. Был он очень добр – специально старороссийскою добротою: слишком был ленив, чтобы быть злым. Но если с кем случалась беда, невозможно было заставить его хоть пальцем двинуть в помощь ему, пойти похлопотать и т. п.: лень. В мастерской его было грязно ужасно. Пришла раз жена одного из его учеников, смущенно оглядывается, где бы сесть. Волнухин сел на запыленную табуретку, повертелся на ней, встал:

– Садитесь. Теперь чисто.

Жил и ел в своей мастерской, сам себе варил борщ. Была семья, но там он обедать не любил. Жена скажет: “Умой руки”. Посуду не мыл неделями. Раз старуха няня ему сказала:

– Ужотка пойду в баню, давай посуду твою захвачу, там помою.

Только в бане можно было ее отмыть. Вздумает угостить чаем – ужас: и стакан неделями не мыт. Если гость предварительно вымоет стакан, Волнухин обидится»[74].

Несмотря на неоднозначный отзыв Вересаева, Волнухин, бесспорно, был талантливейшим и прозорливым педагогом. Он и Иванов, сумев разглядеть в Конёнкове, как и в Голубкиной, и в Нефедове (Эрьзе), недюжинный талант, решили, что эти молодые люди обязательно должны учиться и смогут стать подлинными мастерами одного из выразительнейших, но столь нелегкого по технике, методике работы, трудоемкости вида изобразительного искусства. Основу педагогического метода Волнухина составлял принцип: научить основам мастерства, не сковывая ученика, давая ему возможность максимально проявить свою индивидуальность.

Сергей Конёнков высоко ценил Волнухина-педагога и писал о нем: «Он не “натаскивал” своих учеников, а развивал в них чувство гармонии, самостоятельности и, прежде всего, ценил глубину мысли. В каждом из нас он старался найти и развить природное дарование; бережно относился к росткам таланта и самобытности. А главное, учил не быть белоручками»[75]. Скульптор также писал о тех днях начала своего профессионального творческого пути, которые были связаны с преподаванием Сергея Иванова: «Меня одинаково влекло тогда и к живописи и к ваянию, но как-то случилось так, что я попал именно на скульптурное отделение. Здесь красовались гипсовые слепки знаменитых статуй: “Пляшущий фавн”, “Венера Медицейская”, “Венера Милосская”, “Мальчик” Микеланджело, бюсты Гермеса, Сократа, Нерона, пименовский “Парень, играющий в бабки”.

Я жадно разглядывал статуи и буквально затаив дыхание слушал академика Сергея Ивановича Иванова[76], преподававшего скульптуру.

Всю свою жизнь Сергей Иванович воспитывал скульпторов, относясь к искусству не как к специальности, а как к призванию. Он вкладывал в каждое занятие всю свою душу, умело вел нас от простого к сложному.

Директором Московского училища живописи, ваяния и зодчества был князь Львов. Запомнилось, как однажды князь вошел в класс во время занятий и не снял головной убор. Сергей Иванович не постеснялся, что перед ним князь и директор, и своим обычным голосом произнес:

– Снимите шапку, вы находитесь в храме искусства.

Вот таким прямым и требовательным был этот скульптор, мечтавший о том, чтобы из нашего училища выросло учебное заведение, равное по своему значению Петербургской Академии художеств»[77].

Личность Иванова не менее колоритна, чем Волнухина. Сергей Иванович Иванов стал одним из первых учеников Н. А. Рамазанова, руководителя скульптурного класса, известного скульптора и писателя в сфере истории искусства. Впоследствии, с 1868 года, почти сразу после ухода своего первого наставника, проработавшего в училище более двадцати лет, Иванов стал преподавать в училище.

Николай Александрович Рамазанов родился в Петербурге 24 января 1817 года, умер в Москве 18 ноября 1867 года. Происходил из артистической семьи: его отец и мать его были актерами императорских театров, дед – балетмейстером, тетка M. И. Валберхова – известной драматической актрисой, а дядя по матери Гольц – талантливым балетмейстером. Семилетним ребенком он танцевал на сцене Большого театра[78]. Выпускник Императорской академии художеств, ученик профессоров Б. И. Орловского и С. И. Гальберга, в начале 1840-х годов он был пенсионером Императорской академии художеств в Италии. С 1847 года возглавил класс ваяния в МУЖВЗ, куда был приглашен членом совета Московского художественного общества И. Г. Сенявиным, стоявшим у истоков училища.

«В МУЖВЗ он образовал не один десяток скульпторов и под конец своих лет имел утешение видеть, что ученики достойно воспользовались его уроками и сделались самостоятельными художниками»[79]. Столь почтительно свидетельствовал о высоком авторитете и успешной педагогической деятельности первого руководителя скульптурного класса училища С. Яковлев, автор некролога на смерть мастера.

Во второй половине XIX века начала формироваться московская скульптурная школа, которая сохранит свою значимость на многие десятилетия. Сергей Иванов открыл новую страницу в истории отечественного ваяния, словно подготавливая выход учеников скульптурного класса МУЖВЗ эпохи Серебряного века. И действительно, помимо ряда личных работ после смерти Иванова осталась целая плеяда ваятелей, которые работали и в Москве, и в Петербурге, а один из них, С. М. Волнухин, пошел по стопам учителя, возглавив скульптурное отделение МУЖВЗ в 1894 году. Наставления Иванова не прошли даром для нескольких поколений скульпторов московской школы, среди которых в наши дни мы по праву выделяем прежде всего С. М. Волнухина, С. Т. Конёнкова, А. С. Голубкину.

Важным качеством педагога Сергея Иванова была его доброжелательность по отношению ко всем ученикам без исключения. Входя в мастерскую, он обязательно каждому пожимал руку, затем просматривал учебные работы, начинал говорить об искусстве, немногословно, доступным языком, всегда очень неравнодушно и точно, что особенно ценили его студенты. После кончины С. И. Иванова его заменил в училище С. М. Волнухин, единомышленник, продолживший ту же направленность в преподавании. Он особенно ценил в учениках самостоятельность,