Читать книгу - "Генералиссимус - Владимир Васильевич Карпов"

Жуков предлагает развернуть наступление на Западном направлении, а на остальных фронтах обороняться. Я думаю, это полумера.

Поднялся Тимошенко и уверенно, четко сказал:

– Войска сейчас в состоянии – и безусловно должны – нанести немцам на Юго-Западном направлении упреждающий удар, расстроить их наступательные планы против Юго-Западного и Южного фронтов, в противном случае повторится то, что произошло в начале войны. Я также поддерживаю и предложения Жукова. Это скует силы противника.

Ворошилов немедленно поддержал Тимошенко, а Жуков Шапошникова, отстаивая только возможность наступления Западного фронта.

Сталин все больше раздражался, и его настойчивое требование провести Харьковскую операцию стало приобретать форму приказа. Но ему не хотелось единолично принимать такое решение.

– А что скажет нам товарищ Василевский? – повернулся он к Александру Михайловичу.

– Мое мнение, как и мнение Генштаба, уже высказал маршал Шапошников. Хочу только заострить внимание на рискованности наступления из барвенковского выступа.

– Ну от шапошниковской школы трудно было услышать другое, – недовольно заметил Сталин. – Так настаивает ли командование направления на проведении операции?

– Настаиваем и убедительно просим, – заявили Тимошенко и Хрущев.

– Хорошо. На этом и остановимся. Генштабу через сутки приготовить все предложения, а далее считать операцию внутренним делом направления и в их дела не вмешиваться. Вам же, товарищи Тимошенко и Хрущев, придется рассчитывать на свои силы…

30 апреля Василевский представил Сталину «План действий войск Юго-Западного направления на апрель – май 1942 года», который предусматривал разгром харьковской группировки противника для обеспечения последующих действий войск Южного фронта на Днепропетровск и прочную оборону, которую Южный фронт должен держать в районе Барвенково – Славянск – Изюм.

– Вы все еще не согласны с командованием направления? – спросил Сталин. – А как вы будете чувствовать себя, если Тимошенко добьется успеха?

– Буду бесконечно рад этому. А если беда? – в свою очередь спросил Василевский.

– Беду будем предотвращать и мы с вами. Работать придется еще больше, а у вас опять неважный вид. Как вы живете?

– Мне предоставлена отличная квартира на улице Грановского.

– А где вы отдыхаете?

– Там и отдыхаю, а чаще в Генштабе, в особняке Ставки. Рядом с моим кабинетом имеется приличная комната отдыха.

– У вас нет за городом дачи?

– Последние два предвоенных года семья пользовалась в летние месяцы дачей Наркомата обороны в Краскове, но мне там практически бывать не пришлось…

(Дальше пересказываю эпизод из книги С. Куличкина «Генштаб полагает».)

Через несколько дней Поскребышев передал указание Сталина осмотреть и выбрать одну из дач в Волынском на берегу реки Сетунь. Поехали в тот же день. Поселок находился всего в пятнадцати минутах езды от Центра в живописном месте. Недалеко была дача Сталина. Уютный, окруженный зеленью домик показался прямо-таки сказочным, а удивительная тишина и спокойствие обещали настоящий отдых. Не скрывал радости и Александр Михайлович, хотя и понимал, что пользоваться этими благами ему вряд ли придется. Тут же комендант поселка врезал новый замок, вручил ключи, сообщил о системе охранной сигнализации и пропусков.

– Желаю вам приятного отдыха. Приезжайте чаще, – сказал он тихо.

– Хорошо бы, – засомневался Василевский.

Сомнения его были вполне оправданны. По-прежнему большую часть времени приходилось дневать и ночевать в Генштабе. Одним из апрельских вечеров он все-таки решил остаться на ночь на даче. Зная, что Сталин не поднимается раньше десяти часов утра, не спешил, попивая чай с деревенским молоком. Раздался телефонный звонок.

– Вас ищет товарищ Сталин, – послышался голос Поскребышева, и тут же в разговор вступил Верховный:

– Товарищ Василевский, вы не успели обжиться на даче, а уже засиживаетесь там. Это не годится. В часы сна можете спать на даче, а в рабочее время будьте в Генштабе. У нас есть к вам ответственное поручение. Не могли бы вы приехать сейчас?

– Так точно! – ответил смущенный Василевский и, ругаясь про себя, начал быстро собираться.

– Ну что ты так переживаешь? – успокаивала его жена. – Всего-то одну ночь провел на даче…

– Вот и обидно, что одну ночь, и на ней попался. Пропади она пропадом эта дача. Хоть не приезжай сюда…

В эти весенние дни произошел еще один интересный эпизод, который стал значительным событием в службе Василевского.

Сталин на заседаниях ГКО, и просто на совещаниях, неоднократно обращался к Василевскому от имени Ставки с предложением возглавить Генштаб. Борис Михайлович Шапошников опять тяжело заболел и тоже неоднократно просил об отставке.

Очередной разговор состоялся в присутствии Тимошенко, Хрущева и Баграмяна, когда Борис Михайлович снова занемог. Может быть, и разговора не было бы, но воздушный налет заставил собравшихся спуститься в бомбоубежище. По дороге Хрущев посетовал на здоровье, утомляемость, и Сталин как будто что-то вспомнил. Во всяком случае, как только спустились в убежище, он обратился к Василевскому:

– А ведь товарищ Хрущев прав. Здоровье – очень важный фактор для эффективной работы руководителя. Борис Михайлович очень болен, ему трудно, и мы должны пойти ему навстречу. Политбюро и ГКО выдвигают вашу кандидатуру на должность начальника Генштаба.

– Товарищ Сталин, я уже докладывал Вам по этому вопросу и сейчас убедительно прошу воздержаться от такого шага. Функции заместителя начальника Генштаба я освоил и готов отдать все силы, чтобы оказывать всестороннюю помощь Борису Михайловичу.

– Вот видите, – повернулся Сталин к остальным. – Ставка настаивает, а товарищ Василевский категорически отказывается. Разве это по-партийному?

– Я докладываю именно как коммунист, ибо считаю, что заменить маршала Шапошникова пока не готов.

– А кто готов? – раздраженно спросил Сталин. – Кого вы можете предложить на эту должность?

– Например, Жукова или Мерецкова.

– Они уже были на этой должности, проявили себя, но больше пользы принесут на фронте. А вы как думаете? – вновь повернулся он к остальным.

– Думаю, этим человеком может быть Маршал Советского Союза Тимошенко, – первым сказал Баграмян. – Он возглавлял Наркомат обороны и хорошо знает содержание работы Генерального штаба.

– Я не согласен, – сразу отреагировал Тимошенко. – Рекомендую на эту должность генерала Голикова как отличного военачальника и политработника…

Его сразу же поддержал Хрущев, но Сталин только усмехнулся и вновь заговорил о Василевском. Разговор начал принимать напряженный характер, и Верховный, почувствовав это, перевел его на фронтовые дела, пообещав еще вернуться к важной кадровой проблеме.

24 апреля позвонил Сталин и сказал:

– Товарищ Василевский, ввиду болезни Бориса Михайловича, вы назначаетесь исполняющим обязанности начальника Генерального штаба.

* * *

События в частной Харьковской наступательной операции развивались следующим образом.

На заключительном заседании Военного совета уже в штабе Юго-Западного направления маршал Тимошенко (он был и командующим фронтом) сказал:

– В результате поражений, нанесенных нами немецко-фашистским войскам в ходе зимней кампании, инициатива боевых действий захвачена Красной Армией… В ближайшее время мы сможем привлечь для разгрома врага значительные силы…