Читать книгу - "«Верный Вам Рамзай». Рихард Зорге и советская военная разведка в Японии. 1939–1941 годы. Книга 4 - Михаил Николаевич Алексеев"

Высокую оценку книге, носившей явный антикоммунистический характер, дал генерал армии Дуглас Макартур, который написал в предисловии: «Книга генерала Уиллоуби „Шанхайский заговор“, которая включает рассказ о Рихарде Зорге, имеет особо важное значение, так как она четко обрисовывает образец всемирного Коммунистического саботажа и предательства, которые проводятся и в наши дни».

В своей книге Уиллоуби отдает должное Зорге, подчеркивая, что в истории, пожалуй, не было сети более смелой и успешной, но при этом он неоднократно обращает особое внимание на необходимость бдительности западного общества. В частности, он пишет: «Хотя работа доктора Рихарда Зорге и его соратников принадлежит истории, методы их работы должны служить ясным предупреждением сегодняшнему дню и будущему».

Следует подчеркнуть, что она написана специалистом в разведке, а не писателем художественных произведений и это очень важно. Невзирая на свой махровый антикоммунизм, книга Уиллоуби содержит определенный фактический материал, относящийся именно к оперативной деятельности разведывательной сети, созданной Зорге. Эта первая наиболее полная публикация, отмечает исследователь Ю. А. Кузнецов, привлекла внимание к личности Зорге во многих странах мира, а ее содержание во многом послужило основой для написания произведений о Зорге западными авторами, но уже в стиле «шпионских романов и повестей» со всеми атрибутами, вызывающими сенсацию.

С 3 мая 1946 года по 12 ноября 1948 года в Токио проходил суд над японскими военными преступниками – Международный военный трибунал для Дальнего Востока. На скамье подсудимых оказались японские военные, политики и дипломаты, в том числе и генеральских званий.

Два дня, 28 и 29 января 1948 года, за свидетельским пультом Международного трибунала в Токио стоял свидетель обвинения подполковник Фриц фон Петерсдорф. Его разыскали в одном из лагерей немецких военнопленных в Советском Союзе и привезли в Токио для того, чтобы он дал показания о сотрудничестве военных ведомств Германии и Японии. В 1938 году он сменил майора Шолль на посту помощника военного атташе посольства Германии в Токио и оставался на этой должности до января 1943 года. Одной из задач, стоявших перед Петерсдорфом, являлись контакты с японским генштабом – с 16-м (германским) отделением 2-го отдела генерального штаба армии – и получение сведений о силах Красной Армии, о дислокации частей РККА на Дальнем Востоке, о военном и экономическом потенциале СССР. Вся эта информация передавалась в германское отделение из русского отделения 2-го отдела на основании донесений, поступавших в генштаб от японского военного атташе в Москве, и из других источников.

В начале 1943-го подполковника отозвали в Германию и отправили на Восточный фронт, где он и попал в плен. Бывший офицер вермахта был откровенен в своих показаниях, рассказывая сотрудникам военной контрразведки и о сотрудничестве с японским генштабом по вопросам обмена разведывательной информацией, и о контактах с немецким журналистом Рихардом Зорге, которого он хорошо знал несколько лет.

Бывший помощник германского военного атташе в Токио Петерсдорф подтвердил систематическое получение секретной военной информации о Советской Армии от японского генштаба («приблизительно раз в месяц»). Эта информация немедленно передавалась в Берлин.

«Каково было содержание информации? Петерсдорф говорит:

– Я получал всю военную информацию о русской дальневосточной армии, а именно: дислокация войск, их численность, воинские перевозки, а также подробности о резервах, о продвижении советских войск на европейском фронте, а также данные о военной промышленности в Советском Союзе.

Петерсдорф подтвердил, что эти сведения, безусловно, выходят за пределы тех данных, которые военные атташе могут добыть легальными путями. Он признал, что эти сведения имели важное значение для германской армии, что они были использованы в военных операциях против Советского Союза.

На вопрос советского обвинителя Васильева Петерсдорф ответил, что сфера японского шпионажа не ограничивалась Дальним Востоком:

– В 1942 году мы получили точную информацию о переброске русских войск из района Хабаровска на русско-германский фронт. Это была точная информация о русских авиационных частях, а также о численности вооруженных сил. В июне 1942 года была получена точная информация о концентрации войск в районе западнее Тамбова и в районе Сталинграда… Я был в японском генеральном штабе более трехсот раз, и я передавал в Германию, в немецкий генеральный штаб, информацию, которую получал там. Когда в 1943 году я вернулся в Германию, то доложил о себе начальнику атташата Шугардту. И он сообщил мне, что информация, которую я получал, занимая свой пост, имела большое значение для немецкого генерального штаба. Он заявил также, что на основе этой информации были предприняты некоторые действия в отношении русской армии»[609].

В ходе предварительного рассмотрения дела в суде Петерсдорф дал показания, в том числе и об информации, получаемой им и в целом германским посольством от журналиста Рихарда Зорге. Эти показания, судя по всему, были спровоцированы вопросами американского адвоката, который проявил осведомленность благодаря данным полученным «по делу Зорге» от Уиллоуби. Показания бывшего помощника военного атташе были оформлены документом, который весьма приблизительно соответствовал данному ему названию – аффидевит – в праве Великобритании и США письменное показание или заявление лица выступающего в роли свидетеля, которое при невозможности (затруднительности) его личной явки, даётся под присягой и удостоверяется нотариусом или иным уполномоченным должностным лицом.

Первоначальный вариант «аффидевита» по настоянию советского обвинения подвергся кардинальной правке, и из него было изъято все, что касалось Рихарда Зорге и его резидентуры – советское обвинение представило в качестве доказательства только ту часть показаний свидетеля, которая касается сведений, полученных им из японского генштаба.

Советские представители, участвовавшие в работе трибунала, делали все возможное, чтобы деятельность разведки на Дальнем Востоке не всплыла наружу, и информация об этой деятельности не попала в протоколы заседаний Трибунала. Малейшие попытки защиты упомянуть фамилию советского разведчика Зорге и, как следствие, привлечь внимание суда к деятельности советской военной разведки в Японии, встречали упорное сопротивление советского обвинения.

Антикоммунист Уиллоуби «приложил руку» и к выработке линии поведения в ходе перекрестного допроса Петерсдорфа в последующем американским адвокатом Каннингэмом, защищавшим генерала Осима Хироси, военного, разведчика, дипломата (посол Японии в Германии с февраля 1941 по май 1945), приговоренного к пожизненному заключению.

Первоначальный вариант «аффидевита» был известен Каннингэму. Последний пытался доказать, что жизненно важная информация о Квантунской армии попадала в Берлин в основном через Зорге, а не через японские источники, такие как его клиент – генерал Осима.

Петерсдорф закончил давать показания и в соответствии с процедурой Международного трибунала начался его перекрестный допрос. Вопросы задавал американский адвокат Каннингэм.

«Вопрос. Вы говорите, что в процессе сбора информации Вы получали ее не только из японского генштаба,