Читать книгу - "Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга 2 - Алексей Ракитин"

От репортёров не укрылось то, что Джон О'Райан, обычно очень общительный и доброжелательный, выглядел не похожим на себя. Он был напряжён и задумчив, говорил медленно и явно подбирал слова. Между тем Шварцкопф и Гувер были лучезарны и за словом в карман не лезли. Они ответили на несколько вопросов представителей прессы, из-за чего краткий брифинг превратился в подобие пресс-конференции. В частности, Гувер заявил репортёрам, что все 3 ведомства — ФБР, полиция штата Нью-Джерси и полиция города Нью-Йорк — будут плотно координировать свою работу по этому делу и с оптимизмом оценивают его перспективы. А бодрячок Шварцкопф заверил пишущую братию в том, что подчинённое ему полицейское ведомство без каких-либо проволочек предоставит прокуратуре все необходимые улики и организует прибытие свидетелей в Нью-Йорк в кратчайшие сроки как только в том возникнет потребность. Между тем, начальник городской полиции на вопросы не отвечал и сидел совершенно безучастно, словно происходящее в его кабинете отношения к нему не имело вовсе.

Довольно необычное и необъяснимое поведение Джона О'Райана отметили все, ставшие свидетелями этого без преувеличения исторического события.

Примерно через полчаса репортёры были приглашены в большой зал для инструктажей, куда через минуту был введён Ричард Хауптманн. Задержанного усадили на стул и предоставили фотокорреспондентам возможность снимать его с разных ракурсов. Тут же в зале появились Гувер и Шварцкопф — они также попали на фотографии, сделанные в те минуты.

Первые фотографии Ричарда Хауптманна после официального объявления о том, что он подозревается в участии в похищении «малыша Линдберга». Снимки сделаны 20 сентября 1934 года, на заднем плане фотографии слева можно видеть полковника Шварцкопфа, а на фотографии справа в кадр попал также и Эдгар Гувер.

Джон Кондон на официальном опознании Хауптманна заявил, что именно этот человек веёл с ним переговоры на кладбищах «Вудлаун» и Святого Раймонда. Уверенность Кондона в этом укрепляло не только внешнее сходство, но и немецкий акцент Хауптманна.

Детективы всё более склонялись к мысли, что они находятся на верном пути.

Хауптманн в первые часы и дни после ареста пребывал в явном замешательстве. Он лишь твердил, что не похищал ребёнка Линдберга, не получал за него выкуп и не был в кинотеатре, в котором торговала билетами Силия Барр. Он не оспаривал тот факт, что расплатился на бензоколонке сертификатом в 10 $; также он не опровергал наличие в своём бумажнике другого сертификата из «списка Линдберга», но происхождение их объяснить никак не мог. Хауптманн утверждал, что не записывал номер телефона Кондона на стене кухни, кроме того, он клялся, что вообще незнаком с этим человеком.

С Хауптманна в день ареста снимают отпечатки пальцев.

Дом Ричарда Хауптманна в Бронксе сделался местом паломничества зевак чуть ли не со всей Америки. Не было, пожалуй, такого человека в Нью-Йорке, который бы в конце 1934 г.- начале 1935 г. не приехал бы поглазеть на «логово самого знаменитого киднеппера».

Настоящий фурор произошёл на вторые сутки после ареста Ричарда Хауптманна. При разборке его гаража, который Хауптманн построил своими руками во дворе дома, сотрудники ФБР, возглавляемые специальным агентом Леоном Турроу, обнаружили в стене тщательно изготовленный тайник, в котором находились залитая оловом жестяная банка и кусок доски с «выбранной» внутри долотом полостью.

Разборка гаража Хауптманна в последней декаде сентября 1934 года. С целью поиска тайников постройка была разобрана на досточки, а земля под ней и вокруг неё перекопана.

Внутри банки оказались золотые сертификаты на сумму 14 600 $, все — из числа уплаченных 2 апреля 1932 г. на кладбище Святого Раймонда. В полости доски оказался небольшой дамский пистолет калибра 3,2 мм и 400 $ в золотых сертификатах (все — из «списка Линдберга»). Видимо, деньги эти были подготовлены к размену.

Только теперь — при обнаружении остатков выкупа — полиция получила основание первый раз публично заявить о серьёзном успехе в расследовании сенсационного преступления.

На вопрос о происхождении этих денег Ричард Хауптманн ответил следующим образом: деньги в жестяной банке были получены им 2 декабря 1933 г. от хорошего знакомого Изадора Сруля Фиша, выходца из Германии, еврея по национальности, работавшего в крупной мастерской по изготовлению меховых изделий, располагавшейся в Бронксе.

Фиш время от времени предпринимал попытки открыть собственное дело — то магазинчик, то какую-либо мастерскую — и всякий раз обращался к Хауптманну с просьбой помочь в оборудовании помещений. Хауптманн изготавливал стеллажи, витрины, подгонял двери и окна… Они были знакомы несколько лет и неплохо ладили. Фиш неоднократно бывал в доме Хауптманна, знал его семью и приятелей.

Кинохроника, подготовленная ФБР США, показала трепетавшему населению страны извлечение из банки из-под машинного масла, найденной в гараже Ричарда Хауптманна, пачек с золотыми сертификатами. Реакцию обывателей предугадать было нетрудно: вот он, злодей, убийца ребёнка, сколько денег хапнул! Педагогическая ценность такого рода демонстраций, конечно, весьма сомнительна.

В декабре 1933 года Изадор собрался в поездку на родину, в Германию. Его интересовала возможность покупки со скидкой оптовых партий меха в европейских городах, где располагались конторы советского треста «Союзпушнина» — в Гамбурге, Роттердаме, Антверпене. Изадор не знал как скоро вернётся, он допускал, что задержится в Европе на несколько месяцев. Свои вещи он раздал или отдал на хранение многочисленным друзьям и подругам.

Итак, 2 декабря Изадор приехал на квартиру Хауптманну и передал ему перетянутую бечёвкой обувную коробку. Что находилось в коробке он не сказал, а Хауптманн не спросил. Фиш попросил хранить коробку до его возвращения и Ричард пообещал это сделать. Свидетелями передачи обувной коробки стали Генри Улиг и Мария Мюллер, племянница Анны, жены Хауптманна. Возможно имелись и иные свидетели, но обвиняемый в точности не помнил кто это мог быть.

Изадор Сруль Фиш во время пикника.

Коробка довольно долго простояла на чердаке, не привлекая к себе внимания, и постепенно отсырела. Однажды Хауптманн взял её в руки и она буквально развалилась. Внутри оказались золотые сертификаты на сумму 14600$.

В марте 1934 г. Изадор Сруль неожиданно для всех скончался. Смерть его была некриминальной — воспаление лёгких оказалось отягощено астмой. Тогдашняя медицина помочь ему не смогла и Изадор в Америку так и не вернулся.

После смерти Фиша Хауптманн стал понемногу тратить сертификаты, поскольку Фиш остался должен ему значительную сумму [по состоянию на 10 июля 1933 года — 2018$]. Наличие долга Хауптманн подтверждал записями в своих приходно-расходных журналах.

О существовании денег, спрятанных в стене гаража, Хауптманн не сообщил полиции по вполне понятной причине; кроме того, после ареста он и сам