Читать книгу - "Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая"

без затаённой обиды. — Как спалось?

— Прекрасно, спасибо.

Лишь после этого короткого обмена любезностями перевожу взгляд на Красавина и Зубова.

— Добренькое, — лениво подмигивает представитель семейства кошачьих.

— Доброе, — на миг оторвав взгляд от компьютера, здоровается Костя.

Четвертого пожелания мой слух не улавливает.

Как и боковое зрение.

Нарочито равнодушно обвожу взглядом пустующий стул Руднева.

Компьютер отключен. В урне рядом ни одного пустого стакана из-под кофе. Вчера ближе к вечеру их у него набралось минимум штук пять.

А это значит, что старший лейтенант на рабочем месте еще не появлялся.

Сняв пальто, отправляю его на вешалку и завариваю себе кофе.

Помимо того, что я трудоголик, я еще и кофеман. Начинаю, заканчиваю и провожу день с этим напитком. Считаю это своей вредной привычкой, но расставаться с ней не намерена.

— Я вчера изучила бухгалтерию автосалона, — сделав первый глоток, занимаю свое место.

— Так, интересно. — складывает руки в замок Родион, — нашла что-то для нас полезное?

— Ещё как.

Отставив чашку, выуживаю из папки необходимые документы и подношу ему.

— Смотри. — Встаю рядом, по очереди демонстрируя находки, — У них явное несоответствие между закупками и продажами. По документам в квартал завезли больше сотни машин, а реализовали меньше трети. Остальные числятся «на складе», но никаких подтверждений хранения я не нашла.

— Так-так-так, — палец майора скользит по сводке в таблице.

К нам присоединяется Красавин и тоже заглядывает в документ.

— И за прошлый квартал также? — спрашивает резонно.

— И за позапрошлый тоже.

— Нужно съездить на склад и посмотреть, что у них там.

— Обязательно, — соглашаюсь я.

— Что еще? — стучит пальцами по столу Леваков.

— Дальше… — выкладываю перед ним следующие бумаги, — сильно завышены расходы: аренда, логистика, зарплаты — всё на уровне большого и активно работающего бизнеса. А вот выручка смешная, и рентабельность стремится к нулю. Формально салон убыточен, но почему-то продолжает функционировать без долгов и банкротства.

— Деньги гнались мимо кассы, — подытоживает Дима, забирая у меня бумаги и перелистывая их.

— Похоже на то. Иначе, с чего бы ему до сих пор держаться на плаву?

— Факт. И ты вот это всё за вчерашний вечер перерыла? — скептически косится на толстую папку.

— Что там рыть-то? Было бы желание.

— Работой нужно заниматься на работе, Ириш, — расплывается в многозначительной улыбке, — а вечер посвящать совсем другим занятиям.

— Я уверена, ты вчера сделал это за нас двоих, — снисходительно разглядываю его все еще сонное кошачье лицо.

Парень явно не выспался и причина тому одна.

— Я старался, — картинно прикладывает ладонь к груди.

— Я верю. Но премия за это тебе не полагается.

— Как жаль. Если бы за такие переработки давали премии, я бы был миллионером.

А я наоборот, как бы это не было грустно.

— Красавин, нам не интересны твои сексуальные похождения, — недовольно ворчит Леваков, собирая все листы вместе и деловито ударяя ими по столу. — Ирина, а ты молодец. Нужно будет, чтобы вы съездили на склад и осмотрели там всё. Может, у них ведется еще какая-то документация. Только Руднева дождитесь.

— А где он?

Едва я задаю этот вопрос, как ответ нарисовывается сам.

Дверь открывается, и Никита решительно входит в кабинет.

Свежий, бодрый. Волосы в легком беспорядке, взгляд сияет.

— Привет, — находит меня глазами и дерзко улыбается.

Судя по внешнему виду, он в прекрасном расположении духа.

— Здорово, — пожимает руки ребятами и Левакову последнему.

— Съездил на вызов? — спрашивает майор.

— Да, — Никита сбрасывает куртку, поведя плечами, а мне на глаза попадается яркое алое пятно у него на шее.

Точно такое же, какими укрыта моя после его зверских нападок позапрошлой ночью.

Под дых будто удар прилетает. Прямо с ноги в самое солнечное сплетение.

Быстро отвожу взгляд, чувствуя, как внутри что-то с хрустом ломается. Ах да, это моя гордость, наверное.

Становится жутко мерзко. Пока я вчера в душе собственноручно доводила себя до оргазма с постыдными мыслями о нем, он… развлекался. Не в одиночку, как я.

Чувство жалости к себе наваливается гранитной плитой.

Боже….

Стою и пытаюсь просто дышать.

Нет, он конечно, не обязан блюсти целибат и в память о нашей ночи не подпускать к себе других девиц, но все равно мерзко.

Мерзко. Мерзко. Мерзко.

И жалко. Я жалкая.

— Короче, этот Рыков каждый вечер наведывался в хоспис к матери, — Руднев подходит к кофе-машине и заваривает эспрессо.

Ну, конечно, после бессонной-то ночи только он и спасает. Прямо как вчера.

— Каждый божий вечер. Потому что ей жить осталось совсем ничего. И он как штык всегда в семь часов был у нее. А вчера не явился, — повернувшись к нам с чашкой, он опирается бедрами на свой стол, проводит пятерней по коротким волосам, как если бы пытался привести их в порядок.

Из одежды на нём вчерашняя водолазка и те же самые джинсы. Не надо быть опером, чтобы догадаться, что дома он не ночевал.

Я дышу. Перевариваю. Смотрю на него всего такого довольного и чувствую себя еще большей дурой.

— Поэтому медсестры и забили тревогу. Звонили ему, а абонент был недоступен. Я съездил к ним, забрал заявление, потом сгонял к нему, но дома его не оказалось. Пока, конечно, искать рано, может вчера впечатлился смертью босса и набухался где-то, но..

— Босса? — вдруг понимаю я. — Это ты о вчерашнем Рыкове говоришь? Олеге?

— Да.

— Он пропал?

— Если не явится в ближайшие двадцать четыре часа, то да, — отпивает из чашки, а глаза его бесстыжие скользят вниз по моему телу.

Я вспыхиваю. Внутри закручивается нечто необратимое.

— Почему мне не доложил?

— Как раз этим и занимаюсь.

— Почему не доложил до того, как ехать на вызов?

Взгляд, что еще секунду назад завис в районе моей талии, взметается к лицу.

— А был обязан? — Руднев нагло заламывает бровь, снова напрочь забыв, что разговаривает со старшим по званию.

Или забив, что скорее всего.

— Да.

— Я поехал туда в семь утра.

— И что? Нужно было мне позвонить. Я веду это дело наравне с вами. И хотела бы быть в курсе подробностей с самого начала, а не по факту.

— Ирина, это я отдал приказ Рудневу поехать по вопросу Рыкова, — осторожный голос майора слышу где-то за пределами шума, что распространяется в моей голове.

Но не придаю ему значения. Мне не важно кто отдал приказ.

Я уже научена опытом. Знаю, как это бывает. Сначала без моего ведома решаются мелкие вопросы, потом более весомые, а в итоге организовывают перехват, «забыв» поставить в известность меня. И вся моя работа длиной в год летит в трубу.

Еще минуту назад веселый взгляд тяжелеет. Скулы