Читать книгу - "Преподаватель - Юлия Хокка"

меня есть свой детектив. Мне нужно, чтобы виновный сам подошел ко мне, признался и покаялся, ясно? Остальных это не касается.

Возможно, Олег блефовал, потому что мне он ни про какого влиятельного знакомого не говорил.

Любопытно, что наша безобидная староста выглядела излишне озадаченной и взволнованной. Неужели все же она? Впрочем, и Маринка не была особо удивленной, еще и этот бегающий взгляд ее подруги. Тоже странно. Дима продолжал сверлить глазами парту, а Яна выглядела очень недовольной. Кто же из них? Я была уверена, что это кто-то из них, сомневаясь теперь еще из-за неоднозначной бывшей подруги. Все остальные уж совсем подозрений не вызывали, а эта прекрасная четверка и вела себя странно, и мотивы имела. Хотя какой мотив у Яны?

Возможно, она просто снова вызывала недоверие исключительно своей личностью по ощущениям вечно темной лошадки. Но справедливы ли эти не озвученные, но предполагаемые обвинения? Сложно. Оставалось надеяться, что план Олега сработает.

Вдруг наши с Яной взгляды пересеклись, чуть наклонив вбок голову, она прищурилась. Решив играть до последнего, на всякий случай я изогнула губы в обратной улыбке, немного приподняла брови и слегка покачала головой, будто говоря: «Да, жесть». Одногруппница согласно кивнула, но что-то во взгляде было не то. Может, это и правда она написала?

– Дорогой аноним думает, – прервал затянувшуюся паузу преподаватель, – что своим письмом сможет навредить мне, возможно, еще и упомянутой девушке. Но я его разочарую. Привлечь меня не получится, даже если поверят этому доносу, максимум уволят. Вот только я за эту работу не держусь и сам думаю об увольнении, так как времени на основную работу не хватает. А той девушке уж точно ничего не будет, ее не отчислят, потому что весомых доказательств нет.

Правда ли, что меня не могли отчислить, ведь было фото? Непонятно. Наверное, да, вряд ли. Могли ли уволить Олега? Тоже неясно.

Черт, ну кто же автор письма? Этот вопрос не давал покоя. Жажда узнать правду усилилась в несколько раз. Кто это сделал? Злата, Марина или Дима? Или Яна? Или кто-то, кого я продолжала упускать из виду? Как же хотелось отвесить звонкую такую пощечину этому уродцу, решившему попытаться испортить жизнь моему любимому и мне.

Я не могла пойти в деканат, чтобы поговорить с Олегом лично – боялась, что одногруппники решат, что я причастна к этой истории, и неважно, с какой стороны – как его девушка или как автор письма. Оба варианта были не очень. Развернувшись и прижавшись спиной к стене, я достала телефон и напечатала сообщение.

Олеся

Милый, а чего ты не сказал, что решил так напрямую спросить? У тебя правда есть крутой знакомый или это блеф?

Но Шефер не отвечал. Видимо, был занят. Окинув глазами отсутствующих в аудитории, понять, мог ли кто-то пойти признаться в своих деяниях или нет, не удалось. На перерыве многие выходили: кто-то покурить, кто-то в магазин или просто прогуляться.

Ко мне подошли Настя и Алена, и мы стали обсуждать сложившуюся историю. Я пыталась максимально фильтровать речь и думать, что говорю, чтобы не сболтнуть лишнего. Возможно, мое воображение просто разыгралось, а может, Алена и правда смотрела на меня слишком пристально, словно о чем-то догадывалась.

– А я так и не поняла, Олег Сергеевич реально спит с кем-то из наших или нет? – спросила Настя, кивком убрав с лица рыжие пряди от челки.

– Не знаю. – Я пожала плечами. – Мутная какая-то ситуация.

– Реально не знаешь? – донеслось из-за спин девочек.

Я перевела взгляд за плечи подруг и встретилась глазами с обладательницей очаровательной крысиной мордочки. С чертовой Рубиновой. Внутри одновременно и похолодело, потому что на нас уже с любопытством смотрела половина присутствующих в аудитории, и загорелся огонек надежды, что она сейчас случайно или себя выдаст, или проговорится, кто автор доноса. Конечно, не хотелось, чтобы все ребята узнали, что Олег спит со мной, но, если письмо пойдет дальше, это и так перестанет быть тайной.

– Что ты хочешь этим сказать, Марин? – Я чуть вскинула подбородок, неосознанно подражая Шеферу.

– М, – Рубинова изогнула губы в обратной улыбке, – ничего. Просто спрашиваю, реально ли ты не знаешь? У меня на этот счет есть другая информация.

– И какая же?

Теперь уже абсолютно все замолчали и внимательно смотрели на нас. Даже те, кто, весело болтая, залетал из коридора обратно в кабинет, тут же тормозили и затихали, понимая, что происходит что-то интересное.

– Ну, скажем так, что ты во всей этой истории фигурируешь.

Руки мелко задрожали, пульс участился, дыхание перехватывало от злости и от волнения, но я старалась сохранять хотя бы внешнее спокойствие. Глаза Насти округлились, они метались с Рубиновой на меня и обратно, а Алена слегка нахмурилась, словно найдя доказательства своим предположениям.

– Марина, если тебе есть что сказать, скажи уже напрямую. Я в твоих играх и представлениях участвовать не хочу.

– Разве ты не поняла, о чем я? Решила до последнего прикидываться дурочкой?

– Все, этот бесполезный разговор окончен, развлекайся сама. – С напускным равнодушием я снова облокотилась на стену и перевела взгляд на подруг, чтобы продолжить наш диалог.

– П-ф-ф, окей, очередная подстилка Шефера, удачи. – Марина уже развернулась на пятках и хотела уйти, но мой возглас заставил ее обернуться.

– Чего? – По телу прокатилась волна ярости, концентрируясь в черепе. – Что ты сейчас сказала?

Возможно, эта слишком яркая реакция выдала с головой, лишь подтверждая слова Рубиновой, но успеть обуздать столь сильные эмоции было просто невозможно. Впрочем, все это могло сойти за крайнюю степень негодования и удивления из-за ложных обвинений… Наверное.

– Я сказала это недостаточно громко?

– Ты сделала очень серьезное заявление. На основании чего ты так меня называешь и готова ли ты отвечать за свои слова? – Каждое слово звенело от злости, несмотря на наигранно ровную интонацию.

– Хм, – она выпятила губы, подперев одно бедро рукой, – ну, то, что ты спишь с преподом, знают некоторые люди, которые мне об этом и сказали. То, что ты лишь одна из многих – тоже факт. А как я должна за них отвечать?

– Можно ли считать, что ты сейчас призналась в написании того письма?

Рубинова мерзко похихикала, пробежавшись взглядом по одногруппникам.

– Увы, на меня у вас ничего нет. Я ничего не писала, ничего не отправляла. Автор не я. Автора в нашей группе вообще нет. А ты только что подтвердила мои слова, не став отрицать их.

– Я не буду оправдывать и отрицать всякий бред, который ты несешь, идиотка.

В дверном проеме возникла широкоплечая мужская