Читать книгу - "Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов"

Я рассказал Богданову, по поводу чего шел спор с Лениным, какими ругательствами он меня осыпал, как сознательно старался «опозорить», объясняя расхождение с ним не только тем, что я попал под влияние Авенариуса и Маха, а якобы и под влияние Булгакова, по его изящному выражению, сидящего в вонючей яме.

– Считаете ли вы честным такой сорт полемики? Вполне соглашаясь с Вами, что Ленин большой человек, я все-таки никогда не соглашусь стоять перед ним на коленях. Партия не должна делиться на «заезжателей», которым все позволено, и «заезжаемых», которым вменена обязанность молча подчиняться всему, что они слышат сверху.

– Это уже вы цитируете из скверной литературы Мартова, – сухо заметил Богданов. После моей реплики он, видимо, потерял желание вести со мною разговор. Сказав, что ему нужно спешить на вокзал, он сел в подходивший трамвай, простившись со мною весьма холодно. Что он хотел от меня? Вероятно, полагал, что к назиданию «уладить» конфликт приседанием пред Лениным я отнесусь с полной готовностью и предупредительностью!

В связи с встречей с Богдановым следует коснуться той начальной стадии его отношений с Лениным, которую я назвал lune du miel[444]. В 1908 г., в разгар уже происшедшей между ними лютой ссоры, Ленин писал М. Горькому:

«Лично познакомился я с ним (Богдановым. – Н.В.) в 1904 году, причем мы сразу презентовали друг другу: я – “Шаги” (“Шаг вперед, два шага назад”. – Н.В.), он – одну свою – тогдашнюю философскую работу. И я тотчас же (весной или в начале лета 1904 г.) писал ему из Женевы в Париж, что он меня своими писаниями сугубо разубеждает в правильности своих взглядов и сугубо убеждает в правильности взглядов Плеханова.

С Плехановым, когда мы работали вместе, мы не раз беседовали о Богданове» (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 47. С. 141).

Память несколько изменила Ленину. Впервые Ленин увидел Богданова в феврале 1904 г. Возможно, что тогда тот «презентовал» ему свою философскую работу «Эмпириомонизм», книга 1, но Ленин не мог ему в этот момент «презентовать» «Шаги». Эту ведь он только начал писать, и вышла она из печати в половине мая. Возможно (но я в этом не уверен), Ленин весною или летом писал Богданову в Париж о своем несогласии с его философией. Богданов на это письмо, во всяком случае, не обратил внимания, так как из вышеприведенного с ним разговора следует, что впервые его суждения о философии он услыхал в августе, поселившись рядом с Лениным у Lue de Bre. Я предполагаю, что разговор с Богдановым о моем «обскурантизме» был неким маневром Ильича. Право, смешно думать, что конфликту со мною и моему обскурантизму он придавал столь большое значение, что счел нужным сообщить о нем Богданову. У Ленина тут был другой умысел. Заключая политический союз с Богдановым, он на примере со мною хотел показать, что подвергает беспощадной экзекуции всякого, открыто заявляющего себя противником материалистической философии. Он хотел припугнуть Богданова: мы, намекал он, идем с вами вместе, но с условием, чтобы ваши «эмпириомонистические штучки» вы забыли и не афишировали. Богданов маневра не понял, а если понял, страха не обнаружил и начал с ним спорить. При «медвежьем» отношении. Ленина к философии и его нетерпимости спор грозил окончиться «серьезной ссорой», но, насилуя себя, Ленин пошел на попятную. Об этом указывает и цитированное письмо Ленина к Горькому:

«Летом и осенью 1904 г. мы окончательно сошлись с Богдановым, как беки, и заключили тот молчаливый и молчаливо устраняющий философию, как нейтральную область, блок, который просуществовал все время революции (1905–1906 гг. – Н.В.)…» (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 47. С. 142. Подчеркнуто Н.В.). Почему же Ленин пошел на такую, недопустимую, с его точки зрения, ересь, как признание философии «нейтральной областью», т. е., иначе говоря, допустил, что член партии может не придерживаться философского материализма, а такой взгляд разделяли в то время, кажется, все социалистические партии, за исключением русской? Почему спор Ленина с Богдановым не окончился тем, что его спор со мною? Объяснение просто: я был капралом, в лучшем случае – прапорщиком революции, а Богданов – генералом, ради кокетства подписывавшим псевдонимом Рядовой издаваемые в Женеве революционные брошюры. В 1897 г. он начал свою литературную карьеру, написав популярный «Краткий курс экономической науки», ставший в социал-демократических и рабочих кругах основным руководством при знакомстве с политической экономией[445]. В 1899 г. он выпустил книгу «Основные элементы исторического взгляда на природу», с явным влиянием на нее «Натурфилософии» Оствальда; в 1901 г. – книгу «Познание с исторической точки зрения», где, по моему убеждению, с крайней грубостью вставлял «факты знания» – не их физиологическим субстратом, а стороной «психической» – в общий энергетический ряд. Хотя эти работы не пользовались такой популярностью, как его «Курс экономической науки», они расширяли его известность, и к тому времени, когда Ленин встретился с Богдановым, у того было уже литературное имя. Он был очень известен в социал-демократической среде, имел обширные литературные связи в Петербурге и в Москве, в частности с М. Горьким. Около Ленина, твердо решившего организовать свою партию, не было ни одного крупного литератора, даже правильнее сказать, кроме Воровского, вообще не было людей пишущих. Богданов, объявивший себя большевиком, был для него сущей находкой, и за него он ухватился. Богданов обещал привлечь денежные средства в кассу большевизма, завязать сношения с Горьким, привлечь на сторону Ленина вступающего в литературу бойкого писателя и хорошего оратора Луначарского (женатого на сестре Богданова), Базарова, молодых марксиствующих московских профессоров. И Ленин, человек очень практичный, увидев, какой большой ущерб принесла бы его планам ссора с Богдановым, обуздал себя, согласился с «ересью», с признанием философии «нейтральной областью». Ленин в это время сугубо ухаживал за Богдановым и именно с ним, а не с жившими в Женеве большевиками разрабатывал детали осуществления своего политического плана. И когда состоялось «историческое» совещание 22 большевиков[446], плебисцировавшее ленинские планы, на этом совещании Богданов сидел «одесную»[447] Ленина в качестве главнейшего компаньона, personagrata организующейся новой партии. «Блок» с Богдановым начал трещать летом 1906 г. Ленин, прочитав только что написанную Богдановым третью книгу «Эмпириомонизма», по его собственному признанию, «озлился и взбесился необычайно» и послал ему «объяснение в любви», письмецо по философии в размере трех тетрадок» (см. письмо к Горькому в 1908 г.) (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 47. С. 142. Подчеркнуто Н.В.). Письмецо, иронически самим Лениным называемое «объяснением в любви», содержало так мало знания философии и столь много оскорбительных для Богданова слов, что последний возвратил его Ленину с указанием, что для сохранения с ним личных отношений следует письмецо считать «ненаписанным, неотправленным, непрочитанным». Нужно думать, что это не произвело большого впечатления на Ленина. В 1906 г. Богданов ему уже не был нужен, как в 1904 г. Молчаливый договор