Читать книгу - "Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак"

принцессу, но еще больше она шокировала Оберина, который также сидел связанным и с кляпом во рту.

— Десять оленей за такой маленький кусочек?! — возмутилась Элия.

— Что, тоже захотели? А волшебное слово? — Иувар откровенно наслаждался издевательствами над Мартеллами.

Природное женское любопытство взяло верх над гордостью.

— Пожалуйста, — ей было очень сложно произнести это слово.

— Беру свои слова назад, мама все-таки сумела вбить в вас воспитание.

Едва получив этот небольшой кусочек, Элия мгновенно его попробовала, видя лица своих стражников, пребывающих в настоящем экстазе. Внутри нее сейчас бушевала самая настоящая феерия вкусов, которых она в жизни никогда не пробовала. Такой яркий и насыщенный сладкий вкус едва ли не сводил с ума. Этот крохотный кусочек сладкого счастья на мгновение стал центром ее жизни.

— Что это?

— Конфетка, сделанная из фруктозы с добавлением некоторых натуральных ингредиентов. Понравилось?

— О да!

— Мгмгмб! — рядом сидел и возмущался ее брат Оберин, связанный вместе со стражниками.

— А ты конфету не получишь, потому что в детстве не получал воспитательного ремня! Конфетки положены только воспитанным детям.

— Ему тоже девятнадцать!

— Родители ваши живы?

— Наша мать еще жива.

— Принцесса Элия, запомните раз и навсегда: в глазах родителей мы всегда будем детьми. Не спешите взрослеть, взрослым быть скучно и нудно.

— Этим вы оправдываете ваше поведение?

— Не, я просто еб******. — С этим она спорить не стала. — Но вернемся к вам. Ваше состояние не внушает мне доверия. Вы маленькая, слабая и болезненная. Я догадываюсь, что в детстве вы много болели, я прав?

— Вы правы, — напоминание о собственной слабости немного ухудшило ее и без того удручающее настроение.

— Рахитом в детстве болели?

— Я, к сожалению, не знакома с такой болезнью.

— Вы помните, чтобы вы были чрезмерно потливы, вялы, пугались чаще остальных?

— Я с детства слабая. Но не была потливой и не пугалась так часто, ведь меня всегда защищали мои братья. — Последнее было сказано с большой гордостью.

— Ну, Оберин красавчик. — Сам Оберин с удивлением посмотрел на ее вынужденного лекаря. — И не смотри на меня так. Ты не воспитан и любишь бить людей в спину, но друг ты отменный. — Тут уже и стражники посмотрели на него с удивлением. — Но вернемся к вашему здоровью, принцесса. В целом, несмотря на вашу слабость, вы в порядке. Постарайтесь есть больше рыбы, желательно постной, и настоятельно рекомендую вам больше не пить ничего алкогольного.

— Алко... чего не пить? — Жертва мейстерского образования, — комментарий о ее уме ухудшил и без того низкое мнение об этом человеке.

— Повторяю для принцесс, что любят вечерком выпить молодого вина и насладиться прохладой после дневного зноя: не пить ничего, что затуманивает разум! Вино, эль, брага, кальвадос, если умеете его гнать, медицинский спирт — вообще всё, что содержит дурман для головы. Это раз. И два: мне не нравятся ваши легкие.

— Ну простите, что мои легкие такие!

— Прощаю! Так вот, если остальное еще можно исправить или вылечить, то ваша дыхательная система уже сформировалась, и ничего изменить нельзя. Вы преследовали меня пять минут, а одышка у вас как у марафонца после забега. К счастью для вас, легкие — это такие же мышцы, как и остальные, а это значит... что?

— Что?

Глубоко вздохнув, Иувар с печалью в глазах посмотрел на стражников.

— Парни, вы ведь давно служите Мартеллам? — стражники одобрительно закивали. — Кого из их троицы боги разумом наделили? — Переглянувшись и молча обсудив свои дела, стражники замотали головами. — Это вы так тонко мне намекаете, что отвечать не будете? — Стражники закивали. — Понятно, значит, самый умный среди них не присутствует.

— И с чего вы так решили?!

— Ну, если бы присутствовал, то они указали бы на него. — Обидно, но хорошо, что Доран этого не слышит. — Вернемся к нашим баранам и их легким. Легкие, как и любую другую мышцу, можно натренировать, это увеличит вашу выносливость и повысит общий тонус организма. Но это будет долгий и трудный путь.

— Вы назвали меня бараном?!

— Святой Атом... Леди Оленна, объясните мне, дебилу, почему я говорю о здоровье принцессы и о том, как его улучшить, а она услышала только про баранов?

Сидящая рядом с Эртуром Дейном леди Оленна откровенно наслаждалась позором Мартеллов.

— Конфетка.

— Это вымогательство!

— Вы сами виноваты, сделав их такими вкусными.

— Обойдетесь. Эртур, ты ведь не самый глупый парень и рядом с сестрой рос. Ответь мне на вопрос про баранов.

— С-с-с-сир Иувар, я молю вас уже который раз: перестаньте позорить королевскую династию!

— Леди Оленна, пропишите ему леща.

Картина мира у принца и принцессы Дорна разрушилась окончательно, когда Оленна Тирелл с размаху прописала леща Мечу Зари.

— Ладно, теперь, леди Оленна, мне нужно, чтобы вы кое-что для меня сделали.

— Конфетка.

— Я даже не сказал, что!

— Раз я должна сделать что-то, значит, это то, чего вы сами сделать не хотите. Так что — конфетка.

— Дам две, если развяжете рот Оби.

— Четыре.

— Это бессовестный грабеж!

— Вы сами мне сказали такой быть.

— Дам три. Просто за большее количество бесплатных образцов меня Мейдж покусает.

— Как будто вам это не понравится. Но почему именно я?

— Потому что меня принц Оберин уже успел покусать.

Леди Тирелл, откровенно наслаждаясь унижением принца и принцессы Дорна (чьи предки веками совершали набеги на Простор), первым делом подошла к послу за взяткой. Иувар с недовольным видом отсыпал ей конфет. Получив плату, Оленна с довольной улыбкой приблизилась к Оберину и не спеша, растягивая удовольствие, грубо сдернула повязку с его рта.

— Ты, Тирелл, еще вспомнишь об этом моменте! А ТЫ, УБЛЮ... АЙ! — Начинающуюся тираду дорнийца прервал звонкий щелбан от посла.

— Да, я плохой, ужасный, отвратительный и так далее, и я еще глубоко пожалею о сегодняшнем дне. Но у меня к тебе важный вопрос касательно твоей сестры и вашей семьи в целом.

— Я НИЧЕГО ТЕБЕ... АЙ! ДА ХВАТИТ МЕНЯ ПРЕРЫВАТЬ!

— Оби, слушай меня внимательно. Ты ведь видишь, что цел и невредим, а твою сестру я вообще пытаюсь привести в божеский вид. На твое отношение ко мне мне, в принципе, плевать, но твоя