Читать книгу - "Дипломат. Игры компромиссов - 4 - Владимир Неровитов"

шутили, что послы приходят и уходят, а Серафима Павловна остается константой. Она знала о привычках, слабостях и подноготной каждого чиновника в Москве и Бонне, и задача, стоявшая перед ней сегодня, была предельно проста: так закружить и окружить такой заботой этих партийных стервятников, чтобы у них не осталось ни малейшего повода для инсинуаций против посольства Истомина.

— Геннадий Иванович! Савелий Петрович! Анна Никаноровна! — голос Царевой разносился по вестибюлю. В нем было столько энтузиазма и радости, что даже самый законченный скептик не смог бы заподозрить ее в лукавстве. — Как спалось? Как доехали? На наших боннских дорогах летом вечно ремонт… Столько объездов, знаете ли… Переживали за вас всем аппаратом!

Оторопев от подобного напора, Шмаков уперся своим фирменным тяжелым взглядом в секретаршу. Но Серафима Павловна даже бровью не повела. Напротив, ее лицо светилось неподдельной заботой.

— Товарищи, как вы смотрите на то, чтобы выпить по чашечке кофе? — обезоруживающе улыбнулась она.

Анна Никаноровна хотела было отказаться — она стремилась как можно быстрее приступить к работе, — но, взглянув на членов своей команды, перечить не осмелилась. На ступеньках показался Кузнецов.

— Товарищи, рад видеть вас в добром здравии, — он с ходу определил, что вчерашний вечер имел бурное продолжение. — Скажу вам по секрету: отказаться можно от всего, но только не от кофе Серафимы Павловны. Те, кто когда-либо совершил подобную оплошность, до сих пор страшно жалеют.

— А где товарищ Истомин? — угрюмо пробасил Шмаков.

— Ах, товарищ Истомин… — Царева бросила взгляд на часы. — Будет через полчаса. Ему пришлось внепланово заехать в ведомство федерального канцлера. — Как раз успеете проверить, так ли хорош мой кофе, как говорит Игорь Прокопьевич. Прошу за мной.

Сил сопротивляться подобному натиску у Шмакова попросту не было, а остальные члены комиссии выжидающе смотрели на шефа. Да и делать ему особо тоже было нечего. Вопрос вроде как решенный.

— Товарищи, попрошу вас пройти в переговорную, — Царева не давала гостям продохнуть.

В небольшом помещении, которое обычно использовалось для коротких совещаний, все уже было готово к утреннему кофепитию. К услугам дорогих гостей предлагались ароматный кофе и чай с бергамотом — о таком в Союзе тогда еще мало кто знал. Амвросий Маркелович собственноручно приготовил пирожки с вишневым вареньем и бутерброды с печеночным паштетом и зеленью. В запотевших от холода стеклянных бутылках стоял ледяной «Боржоми».

Увидев все это великолепие, Пуговкин непроизвольно сглотнул, но тут же поймал суровый взгляд Шмакова и преданно насупился. Анна Никаноровна Бурая лишь крепче прижала свою объемную сумку к груди, процедив сквозь зубы:

— Спасибо, Серафима Павловна, но мы на работе. К изучению протоколов учета партийных взносов и личных дел сотрудников мы готовы приступить немедленно. Нам нужно отдельное помещение и доступ к документации.

— Анна Никаноровна, я полностью разделяю ваше рвение, но у вас в пансионе был завтрак, а мужчины приехали натощак. Как-то неловко получается, — укоризненно произнесла Царева.

Анна Никаноровна почувствовала себя виноватой. Действительно, как она могла проявить подобный эгоизм⁈

— Так что прошу, по чашке кофе или чая, кому что нравится, и — в бой! — Царева была сама любезность.

Серафима Павловна действовала как опытный гипнотизер. Она не давала проверяющим опомниться, засыпая их вопросами о Москве, о погоде на Родине, о новых фильмах и о здоровье общих знакомых из управления делами ЦК. Прежде чем Бурая успела вставить свое веское слово, вся троица уже сидела за столом. От аромата свежей выпечки сводило челюсти. «Молодец Амвросий Маркелович! — с благодарностью подумала секретарша. — Исполнил все так, что лучше не придумаешь».

Она разлила кофе по чашкам. Запах кофейных зерен совершенно смешался с запахом пирожков. Кузнецов подхватил вишневый рогалик и принялся есть его на ходу.

— Товарищи, — он указал широким жестом на стол с закусками, — наслаждайтесь, не пожалеете! А я вынужден откланяться. Неотложные дела, знаете ли. Увидимся позже.

Делать было нечего. Шмаков занял место во главе стола. Он сел, не снимая тяжелого пиджака. Председатель комиссии прекрасно понимал маневры секретарши. «Человек-топор», как его называли за глаза, за свою долгую карьеру закрыл не одно министерство и снял не один десяток крупных начальников. Он знал, что роскошь и радушие — это первая линия обороны любого проштрафившегося ведомства. Но здесь, в Бонне, ситуация была иной. Он это чувствовал.

В то время как Пуговкин, не выдержав искушения, потянулся за пирожком, а Бурая с обреченным видом подтянула к себе чашку, Шмаков попросил свежие газеты. Серафима Павловна набрала короткий номер по внутреннему телефону, и через пару минут на пороге появилась Маргарита Сергеевна. В руках она держала внушительную стопку основных ежедневных газет Федеративной Республики.

Взглянув на заголовки, Шмаков понял, что погорячился. Иностранные языки никогда не были его сильной стороной.

— Геннадий Иванович, мне очень жаль, — сокрушенно обронила Серафима Павловна. — Но родная пресса доходит до нас с опозданием. Через Париж…

Однако Геннадий Иванович был не из тех, кого можно легко сбить с толку.

— Ну раз так, — он хитро посмотрел на Цареву, принимая правила игры, — угощайте, Серафима Павловна.

Время за импровизированным завтраком прошло незаметно. Серафима Павловна много и интересно рассказывала о городе, но особенно — о недавнем визите Леонида Ильича. Она так ловко оперировала цифрами, фактами и деталями подписанных экономических соглашений, что создавалось впечатление, будто сама их готовила. Шмакову было действительно любопытно слушать. В отличие от большинства высокопоставленных партийных товарищей, он пришел к вершинам власти не из среды промышленников или хозяйственников, а из гуманитариев. Геннадий Иванович был признанным специалистом по истории партии, Масштабы этих межгосударственных договоренностей по-настоящему поражали его воображение.

Савелия Петровича во всей этой истории больше всего занимал случай с подаренным Генсеку «Мерседесом». Неужели Леонид Ильич и вправду едва не погубил и себя, и федерального канцлера? Серафима Павловна для вида немного поупрямилась, демонстрируя, что не хочет развивать столь щекотливую тему, но потом все-таки сдалась под умоляющим взглядом Пуговкина.

— Савелий Петрович, товарищи, только строго между нами, — она картинно приложила указательный палец к губам. — Геннадий Иванович, прошу вас, дайте мне обещание: эта история не выйдет за стены кабинета и уж тем более не будет отражена в отчете.

— Ну, мы здесь не для того, чтобы проверять за Леонидом Ильичем, — неопределенно ответил Шмаков.

— Ситуация действительно имела место. Товарищ Брежнев не совсем справился с управлением… — Царева сделала паузу. — Когда мы здесь представили возможные заголовки немецких газет, у нас сердце оборвалось. Спасибо товарищам Басову и Кузнецову, спасли ситуацию.

— Да что вы говорите? — удивилась Анна Никаноровна. — Неужели удалось