Читать книгу - "Генералиссимус - Владимир Васильевич Карпов"

часовых дел мастеров из Одессы и Орши, Гомеля и Винницы, – о, как великолепно, как восхитительно умеют они ненавидеть! С каким наслаждением они физически уничтожают русскую интеллигенцию – офицеров, инженеров, учителей, священников, генералов, агрономов, академиков, писателей!»

Не Якобсона ли имел в виду Троцкий, когда любовался, как лихо расстреливают офицеров «сынки часовых дел мастеров»? Именно Якобсон ни за что расстрелял бывшего блестящего офицера, гениального русского поэта Николая Гумилева. Якобсон приговорил Гумилева к смерти лично, являясь даже не судьей, а следователем. Он не установил за четыре коротких допроса никакой вины Гумилева, но написал: «Заключение:… Считаю необходимым применить по отношению к гр. Гумилеву Николаю Станиславовичу (очень спешил Якобсон, даже отчество спутал: вместо Степановича сделал Станиславовичем. – В.К.), как явному врагу народа и рабоче-крестьянской революции, высшую меру наказания – расстрел».

И Гумилев был расстрелян.

Семья Меньшиковых уехала на Валдай из Петербурга, подальше от «кровавой бани» в столице, но в провинции и вообще по всей России «сынки одесских часовщиков» правили кровавый бал Троцкого.

Считаю необходимым напомнить читателям (молодым и пожилым), кто был Меньшиков. Вот что напечатано о нем в дореволюционном издании энциклопедии Брокгауза и Ефрона:

«Меньшиков Михаил Осипович – известный публицист и гидрограф. Родился в 1859 г., кончил курс в морском техническом училище. Писать начал в 1879 г., поместив в «Голосе», «СПб. Вед.» и «Кронш. Вестн.» ряд очерков заграничного плавания по Атлантическому океану и Средиземному морю на фрегате «Князь Пожарский» (вышли отдельной книгой: «По портам Европы», 1879). По гидрографии Меньшикову принадлежат два оригинальных труда: «Руководство к чтению морских карт» (СПб, 1891), часть которого, «Отдел русских карт», переведена на французский язык для употребления во французском флоте (П., 1892).

Как сотрудник «Недели», Меньшиков выдвинулся рядом талантливых литературно-публицистических статей, между которыми особенно обращают на себя внимание «Думы о счастии». Меньшикова занимают по преимуществу вопросы нравственности. Счастье достижимо только тогда, когда человек, ведя простой образ жизни, по возможности у земли, и стремясь к самоусовершенствованию, познает главную задачу человеческого существования – великий завет любить ближнего. Любовь – единственное животворящее и зиждущее начало даже в неорганической природе, в которой организующую роль играют на катаклизмы и перевороты, а взаимное притяжение. Из вопросов государственной жизни Меньшиков живо интересуется только веротерпимостью и народным образованием. Лучшая сторона статей Меньшикова – глубоко искреннее стремление автора познать истину и выработать миросозерцание, достойное нравственно-чуткого человека».

Далее привожу очень сокращенно воспоминания жены Меньшикова «Как убили моего мужа в г. Валдае Новгородской губернии». (М.О. Меньшикова арестовал неизвестно за что комиссар и председатель местного суда Давидсон.)

«Дети с няней дошли до Штаба и остановились в воротах. Няня услыхала тут, что сейчас идет суд над моим мужем. Не прошло и десяти минут, как дети услыхали громкое бряцание оружия, говор и смех, и на улицу высыпало человек 15 вооруженных солдат-красногвардейцев. Это была стража, окружающая мужа. Он шел среди них в одном пиджаке и своей серенькой шапочке. Он был бледен и поглядывал по сторонам, точно искал знакомого доброго лица. Неожиданно увидав детей так близко, он просиял, рванулся к ним, радостно схватив на руки самую маленькую Танечку и крепко-крепко прижал ее к груди. Муж поцеловал и перекрестил ее, хотел поцеловать и благословить и тянущуюся к нему Машеньку, которая с волнением ждала своей очереди, но его грубо окрикнули, приказывая идти вперед без проволочек. Муж гордо посмотрел на них и сказал:

– Это мои дети. Прощайте, дети…

Он успел сказать няне, что его ведут на расстрел. Пораженная ужасом, няня замерла на месте, затем убедилась, что его ведут действительно на расстрел переулочком к берегу озера, которое он так любил. Придя под стражей на место казни, муж стал лицом к Иверскому монастырю, ясно видимому с этого места, опустился на колени и стал молиться. Последовал залп. Стреляли в спину. Муж упал на землю. Лежа на земле, он конвульсивно бился, он бил руками об землю, судорожно схватывая пальцами ее. Сейчас же к нему подскочил Давидсон (будь он навеки проклят) с револьвером и выстрелил в упор два раза в левый висок.

Слова свои Давидсон наконец привел в действие. Как рассказывали после мне вместе сидевшие с мужем, при допросе (это было в тюрьме), при котором был и Давидсон, он сказал:

– Я сочту за великое счастье пустить вам (мужу) пулю в лоб.

Дети расстрел своего папы видели и в ужасе плакали. Извергам было мало одной казни. Через четверть часа после расправы с мужем на то же место привели другого невинно осужденного молодого человека, почти мальчика, сына уважаемого М.С. Савина. Восемнадцатилетний юноша, только что окончивший реальное училище, он тоже выслушал смертный приговор. Выйдя из Штаба, молодой человек увидал своего несчастного отца, который подошел к Давидсону и просил у него разрешения проститься с сыном. Давидсон учтиво ответил:

– Сделайте одолжение, если желаете, чтобы в результате оказалось два трупа, а не один.

А бедного юношу повели на то же место, где только что убили моего мужа. Несчастный старый отец шел сзади, издали благословляя сына и горестно выкрикивая сквозь слезы:

– Прощай, дитя мое ненаглядное. Прощай, моя радость, дорогой мой сын. Да благословит тебя Христос… Прощай, сынок.

Но сын его шел храбро на расстрел. Встречаясь со знакомыми, он улыбался и прощался с ними. При повороте за угол в переулок, к месту казни, молодой Савин снял фуражку и в последний раз поклонился своему отцу, прощаясь с ним. Молодой человек просил, чтобы ему не стреляли в спину, говорил, что он готов встретить смерть лицом к лицу.

Этот мученик также был убит с нескольких залпов. Но когда этот юноша упал на землю, к нему тоже подбежал Давидсон и еще раз выстрелил в упор в висок. Мозги вылетели у молодого человека.

После свершения казни Давидсон подошел к убитому горем старику и сказал ему с изысканной любезностью:

– Ваш сынок прислал вам последний привет. – И он сделал жест рукой, означавший, что сына уже нет в живых.

Отец-Савин стал просить, чтобы ему выдали тело убитого. Давидсон разрешил это, а затем отправился еще в квартиру казненного, чтобы передать последний привет сына несчастной матери. Отцу убитого юноши, когда он увозил тело сына домой, пришлось мозг подбирать в платок…»

Вот так, как пишет сам Троцкий, «с наслаждением они физически уничтожают русскую интеллигенцию…» по всей стране. Общее число истребленных троцкистами составляет два с половиной миллиона. И все это «демократы» сегодня относят к «сталинскому террору».

* * *

Здесь я напомню традицию, которая сложилась во многих странах: после