Читать книгу - "Попаданец. 1940 - Вадим Владимирович Чинцов"

есть смысл и стоит майора госбезопасности Сергеева и поставить во главе СМЕРША моей республики! Тем более, что Сергеев хочет на постоянной основе организовать разведрейды на сопредельную территорию для получения разведданных как говорится из первых рук с захватом языков из числа немецкой разведки.

— Интересно будет пообщаться с захваченным языком. На тебе тайная его доставка сюда, в Москву. Узко мыслишь, Пантелеймон Кондратович! С таким широким кругозором твой майор вполне достоин работать в наркомате страны. Скажем, на должности заместителя управления СМЕРШ. А вот кандидатуру начальника я пожалуй согласую с товарищем Берия. Да и тебе пора выбираться в Москву. Будешь курировать от Центрального Комитета Партии работу сотрудников НКВД и в частности СМЕРШ в приграничье западных округов и взаимодействие пограничников с армейцами, дислоцированными в приграничной полосе. Будешь моими глазами и ушами с нахождением в Киеве. Именно оттуда будешь руководить Белоруссией, Украиной и Прибалтикой. У тебя будет личный самолет для перемещения по всей зоне ответственности. В случае начала войны скорее всего придется взять на себя ответственность за партийный контроль над армией. И на тебе будет выявление всех подозрительных распоряжений Павлова после проведения учений. Ваше решение о привлечении населения к возведению укреплений в приграничной полосе и на старой границе я одобряю и этот опыт следует распространить на Украину и Прибалтику. Да и со стороны Финляндии Ленинград практически не прикрыт. Все, ступай, Пантелеймон Кондратович. У меня через полчаса совещание.

* * *

За несколько дней мне удалось сдружиться с майором Кузнецовым. Вернувшийся из Москвы Пономаренко дал добро на секретные разведрейды в Польшу, лично прибыв в Брест и сообщив об этом мне и Кузнецову:

— Товарищи! Считаю, что ждать создания при областном управлении своего разведподразделения нецелесообразно. У товарища Кузнецова есть бойцы маневренной группы, натасканные на подобные рейды. Поэтому партия доверяет вам, товарищи, организацию таких рейдов для захвата языков из числа разведки или контрразведки Германии. Отберите красноармейцев с знанием немецкого языка, взяв с них подписку о неразглашении. Только ничто не должно выдавать в вас советских разведчиков. Так как ношение немецкой формы на территории Польши при провале будет расценено как нарушение, вас ждет расстрел и вы должны это знать. Может стоит идти в польской форме? Выдадите себя за польских сопротивленцев.

Я покачал головой:

— В случае провала нам вообще нельзя попасть в плен во избежании дипломатического скандала. Поэтому мы в этом случае оставим себе по гранате. Для разведки достаточно шести человек. Со мной во главе еще пятерых будет достаточно. Документы нужны немецкие, фотографии в форме вермахта. Печати на фото подделает специалист моего управления.

Кузнецов отрицательно покачал головой:

— Я пойду на ту сторону и это не обсуждается. Я не могу отправить своих подчиненных на вполне возможно заведомую смерть. Я прекрасно говорю по-немецки, меня немцы при общении принимали за жителя Берлина. Комплекты немецкой формы и различные виды оружия, состоящего на вооружении Вермахта в моем отряде имеются. Даже маскхалаты немецкие имеются и немецкие сапоги. Правда с размерами туговато. В основном ходовые — сорок второй, сорок третий. Надо бы при наборе группы и это учитывать. А то понравится нам какой-нибудь бугай, а у него нога под сорок пятый. Во что обувать его будем?

Пономаренко попрощался и уехал. А мы отправились к Кузнецову, где отобрали четверых, в число которых вошли начальник маневренной группы 17 погранотряда.

Через сутки мы перешли границу с помощью надувных лодок, которые двое из красноармейцев маневренной группы вернули к нашему берегу и, замаскировав их, приготовились ждать нашего возвращения.

Кузнецов под маскхалатом был в мундире капитана вермахта, я — в мундире фельдфебеля, остальные — в форме рядовых. Все, кроме Кузнецова были вооружены автоматами. И у каждого был парабеллум в кобуре скрытого ношения под мышкой, окопные боевые ножи (облегчённые типы кинжалов, которые поставлялись в штурмовые подразделения с Первой мировой войны) и финские ножи, в ножнах, закрепленных на предплечьях под мундиром. Подумав, мы взяли с собой группу прикрытия из десяти человек в немецкой форме с двумя пулеметами но без документов — не было времени из-за изменений в наших планах. Вместо глубокой разведки нам предстояло действовать по ту сторона Буга недалеко от границы. Из советского оружия у нас были два Нагана с глушителями «БраМит». Устройство «БраМит» состояло из цилиндрического корпуса длиной чуть более 100 мм и диаметром около 20 мм с набором внутренних перегородок. На последних закреплялись резиновые шайбы с Х-образными прорезями. Принцип работы был примитивен: пуля прошивает первую резинку, газы запираются в первой камере, затем — вторая резинка. На выходе — лишь лёгкий хлопок и лязг механизма.

Для стрельбы с «БраМитом» использовались патроны с остроконечной пулей, которая могла пройти через прорезь шайбы, оставив пороховые газы за собой. Бесшумки предполагалось использовать в центре города при штурме общежития.

Направились мы вовсе не наобум и не в надежде на удачу: по данным агентуры вчера к границе, остановившись в Тересполе, прибыл немецкий офицер в звании майора с немногочисленной свитой из пяти человек, который уже был здесь в октябре-ноябре прошлого года и изучал охрану советскими пограничниками границы вдоль Нарева и Буга. Все шестеро разместились в центре города в офицерском общежитии рядом с зданием филиала Абвера. Это двухэтажное здание вмещало помимо гостей еще десяток человек.

Советские посты на границе избегали контактов с немецкими военнослужащими. В большинстве случаев они стояли, словно статуи, изучая Запад в бинокли. За ними из приграничных деревень в страшной спешке эвакуировали население. Немец тогда наблюдал, как русские солдаты сносили расположенные на пограничной территории дома или делали их непригодными для жилья, выдирая рамы, ломая печи и вывозя из них мебель. Мгновенно на советской стороне была натянута колючая проволока, по ночам освещавшаяся прожекторами. Кроме того, при наступлении темноты вдоль границы ходили патрули в сопровождении собак-ищеек. Наконец, русские спешно строили и наблюдательные вышки.

Вот теперь этот же майор появился вторично и это наверняка был разведчик и его повторное появление подтвердило возможность войны.

Мы не знали, что немец, а им был начальник «АНСТ Варшава» Абвера Горачек, получивший от Канариса задание наладить разведку на территории Польши, прибыл с майором польской армии Герацимовичем (Гапке) и многолетним нелегалом абвера, ранее арестованного польской контрразведкой. В Тересполе на Буге, напротив Брест-Литовска, занятом частями Красной армии, он нашел новое поле деятельности. Здесь тертый калач секретных служб Гарацимович, он же Гапке, принялся изучать все видимые невооруженным глазом заграждения, устроенные советским противником.

Из нескольких подчиненных ему военнослужащих он сначала