Читать книгу - "Антология фантастики и фэнтези-80 - Антон Витальевич Демченко"

и забыл, какой невыносимой, наглой и язвительной сущностью ты был, — махом залив в рот содержимое только что набульканного кубка, печально произнес он. — Ладно, уговорил. Будут тебе справочники.

— И твой журнал рецептов, — добавил я.

— И губозакаточная машинка, — ощерился в ответ барон.

М-да, согласен. С рецептами это я лишку хватил.

Глава 4

Как бы я ни хорохорился, но в действительности идея возвращения в Проклятые земли, пусть даже и временного, меня совсем не радовала. Я, можно сказать, только-только распробовал блага цивилизации, в прямом смысле и во всех значениях, и тут вот-те нате хрен в томате! Но и не согласиться с выводами Дима я не мог. Как бы ни старались барон и ландкомандор томарцев, придержать ретивого имперского дознавателя в имперском же, да еще и приграничном, городе им банально не под силу. Точнее, их личного влияния для этого недостаточно. Нет, произойди что-то подобное в любом из герцогских городов, и одного поручительства титулованного дворянина хватило бы, чтобы спустить дело на тормозах. Но в Горном, как и в Ленбурге, такой номер не пройдет.

Власть здесь принадлежит не какому-нибудь герцогу или графу, а городскому совету, состоящему из выборных людей от городских цехов и купечества и возглавляемому городским главой, назначаемым личным указом императора. А суд и вовсе осуществляет так называемый триумвират, членами которого являются глава города, имперский судья и… имперский же дознаватель. И если глава города следит за исполнением городских уложений, а судья блюдет законы империи, то третий член триумвирата представляет интересы Корпуса дознавателей, структуры, подчиненной непосредственно императору, объединяющей в себе следственные и надзорные функции. Местный КГБ, можно сказать. Учитывая же, что в нашем случае на стороне этого самого дознавателя играет центурий городской стражи, по совместительству являющийся родным братом главы города-форта Горного… в общем, не заштатному барону и не менее заштатному командору томарцев тягаться во влиянии и возможностях с господином Пиламом. По крайней мере, без привлечения тяжелой артиллерии в виде начальства Томвара и церковных знакомств Дима здесь не обойтись.

Но если рыцарь, при всей его дружбе с Димом, запросто мог отказаться напрягать капитул Ордена для помощи какому-то неизвестному ходоку, то барон не постеснялся связаться со своим давним покровителем, которому не только сообщил о происходящем в новорожденном городе, но и просил содействия и оказания помощи в защите того самого ходока. Тем более что эта самая защита уже была обещана покойным предстоятелем Горного Дома.

Ответ от его преосвященства пришел через семь дней после моей вылазки в перевалочный лагерь работорговцев, когда мы с Димом не только смогли подобрать антидот сонному зелью, которым опоили пленников, но и поучаствовали в атаке на тот самый лагерь. Точнее, были в составе команды, собранной Томваром для визита в пещеры. А по возвращении в Горный, уже в компании с разбуженными пленниками, я-таки получил свою долю славы за участие в разгроме темного ковена, подтвержденную наградной грамотой городского совета и подкрепленную парой сотней золотых, с зубовным скрежетом врученных мне казначеем. Но возвращаясь в строй награжденных, стоявших посреди зала приемов в ратуше, я поймал на себе задумчиво-предвкушающий взгляд имперского дознавателя и слинял из зала и здания, едва смолкла поздравительная речь последнего из городских советников. Вовремя!

Тенями проскользнув по коридорам и галереям ратуши, уже в холле, у самого подножия широкой парадной лестницы, я наткнулся на целый отряд городской стражи под предводительством декана Жура, явно кого-то дожидающийся. Понять, кого именно ждет этот почетный караул, по нечетным — конвой, труда не составило. Декан не понижал голоса, отдавая приказы своим людям, и мое имя прозвучало из его уст как минимум трижды.

В этот раз я решил не убегать из города, не предупредив Дима, да и с проживающей в его доме Лией следовало попрощаться. Девушка, правда, после всех приключений изрядно ко мне охладела, небезосновательно полагая, что в ее бедах есть часть моей вины… что ж, переубеждать ее я не стал, хотя и считаю, что являлся не виновником ее приключений, а лишь причиной. Да и так бывает. В конце концов, похищение Лии от моих действий или бездействий не зависело вообще, ну если не считать самого факта моего появления в корчме… но в этом случае с тем же успехом девчонка могла винить в своих бедах того же декана Жура, ведь именно он порекомендовал мне заведение упыря Биггена в качестве гостиницы. Понятное дело, Лийке от этого не легче, но с другой стороны, тащить на себе воз чужих обид я тоже не собираюсь. В общем, отношения наши разладились и вновь налаживаться, кажется, не собираются… Да не очень-то и хотелось. Одно дело — покувыркаться в постели к обоюдному удовольствию и совсем другое — любовь-морковь со всеми ее плюшками и подводными камнями. Мне это пока совершенно не нужно. А Лия… что Лия? Придет в себя, перестанет строить обиженку, оглядится и повеселеет. Вокруг нее вон уже вся баронская гвардия увивается, кто-нибудь из этих рубак наверняка протопчет тропку к девичьему сердцу. А там совет да любовь, как говорится… и долгой жизни без нарушения кальциевого баланса, ха!

Вернувшегося с завершившегося ранним утром бала в Ратуше Дима ждало сразу две новости. Первая — известие о моем скорейшем отъезде из Горного, а второй стал визит гонца из Майна, явившегося в дом барона едва ли не через пару минут после открытия городских ворот. Всадник въехал во внутренний двор особняка на запаленном скакуне и, спрыгнув с пошатнувшегося от усталости животного, тяжело поводящего покрытыми пеной боками, взлетел вверх по лестнице и, сопровождаемый выглянувшим на шум Гилдом, двинулся по коридорам особняка, распространяя вокруг терпкий запах пота и сыромятной кожи. Запыленный, чумазый гонец в характерном черном сюрко с вышитыми на груди и спине алыми мечами, обращенными острием вниз, вошел в гостиную в тот момент, когда мы с Димом обсуждали наши дальнейшие планы. Бросив на нас быстрый взляд, посланец его преосвященства на миг замялся, но, заметив кивок Гилда в сторону хозяина дома, сделал шаг в сторону Дима и, резко кивнув, молча протянул ему извлеченный из тубуса у бедра небольшой конверт с характерной узнаваемой печатью. Все тот же меч, направленный острием вниз.

— Гилд, позаботься о нашем госте. Комнату, ванну, завтрак. И обиходьте его скакуна, — обратился к мажордому Дим, приняв из рук гонца письмо.

— Будет сделано, мессир, — кивнул тот, отворяя дверь перед устало сгорбившимся гонцом.

— Подождите, сударь. — Дим притормозил шагнувшего к выходу посланника и, стянув с пальца единственный перстень с