Читать книгу - "Штаб армейский, штаб фронтовой - Семен Павлович Иванов"

и наносящими контрудары. Попытки же организовать управление этими войсками со вспомогательного пункта управления из-за отсутствия надежных средств связи не дали желаемых результатов. Тогда-то и решили перебазировать штаб Сталинградского фронта в Малую Ивановку, откуда управлять войсками было удобнее.

Когдг я приехал в это небольшое степное село и разыскал КП, то услышал там печальную весть: генерал И. Н. Рухле был арестован по нелепейшему обвинению в шпионаже. К счастью, он выжил и в последующем был полностью реабилитирован. А тогда я, пораженный случившимся, смог лишь узнать, как кратчайшим путем добраться до Лозного.

Приехав в Лозное, мы с шофером довольно быстро нашли штаб армии, увидев до десятка штабных автомашин, разгружавшихся у крайних хат. Меня встретил генерал-майор во франтовато сидевшей на нем кавалерийской форме. Звякнув шпорами, он, заметно окая, представился: начальник оперативного отдела штаба Мартьянов Александр Алексеевич. По правде сказать, меня удивило, что в моем подчинении вновь оказывался старший по званию товарищ, и я прямо сказал ему об этом. Он ответил, несколько смутившись, что пока еще постигает премудрости непосредственного руководства оперативными делами, так как до этого служил преимущественно на строевых должностях.

На этом наш разговор прервала яростная бомбежка Лозного и его ближайших окрестностей. Мы укрылись в наспех вырытых щелях. Когда гитлеровцы отбомбились, к нашему счастью, без особых успехов, генерал Мартьянов сокрушенно сказал:

— И вот так регулярно налетают. Как в таких условиях мы сумеем упорядочить работу штаба?

— В таких условиях едва ли упорядочим ее, а погубить штаб сможем, — ответил я. — Надо немедленно, до очередной бомбежки, перебираться на новое место.

В этот момент к нам подошел полковник с эмблемами связиста в петлицах.

— Начальник связи? — спросил я.

— Так точно! Полковник Белянчик Михаил Николаевич.

— Есть связь с командармом?

— В основном по радио. Командующий почти все время в движении, но только что звонил с КП 16-го танкового корпуса.

— Доложите командарму, — распорядился я, — что полковник Иванов прибыл и просит разрешения на перемещение штаба в район, где можно укрыться от авиации врага. Ответ генерала Москаленко передайте мне немедленно.

Не теряя времени, пока еще не все штабное имущество было разгружено, я приказал готовиться к переезду. Кирилл Семенович, конечно, дал на это «добро», и я, оставив за себя Мартьянова, вместе с начальником инженерной службы генерал-майором И. Н. Брынзовым и одним из командиров отправился искать подходящее место для штаба, благо по дороге в Лозное, недалеко от него, заприметил глубокую балку весьма замысловатой конфигурации.

— Вы тут все гвардейцы, — сказал я Ивану Николаевичу. — Если не добавить слово «гвардии» к званию кого-либо из генералов, наверное, обидится?

— Да нет, — ответил мой спутник, — в армии когда-то числилось пять гвардейских дивизий, а теперь остается только одна — 41-я. Не гвардейские и танковые корпуса, так что гвардейцев у нас раз, два и обчелся.

Минут через пятнадцать мы остановились возле балки и пешком спустились на ее дно. Один из склонов был отвесным, другой пологим, нащлась и полевая дорога, сбегавшая вниз по этому пологому откосу. А в отвесном откосе мы обнаружили несколько добротных землянок, вырытых кем-то. Потолки их были укреплены, а стены обшиты тесом. Балка как нельзя лучше подходила для расположения штаба.

Отправив бывшего с нами командира назад в Лозное с приказом штабу немедленно сниматься и следовать сюда, мы с Иваном Николаевичем Брынзовым тут же определили, как разместить основные отделы штаба и службы управления армии. Наиболее просторную землянку предназначили для командарма, а две другие, справа и слева от нее, — для оперативного отдела и узла связи.

Вскоре прибыли машины и повозки с имуществом. Еще до наступления темноты штаб стал работоспособным органом управления. Как показало дальнейшее развитие событий, место для КП было выбрано удачно.

Поздним вечером вернулся из войск Кирилл Семенович Москаленко. Сквозь усталость и привычную суровость на его лице проглянула улыбка. Он крепко пожал мне руку и с удовлетворением осмотрел свою землянку, где удалось создать все условия для работы и отдыха. Командарм поделился итогами напряженного дня, который он посвятил ознакомлению с соединениями, включенными в армию из групп генералов Коваленко и Штевнева.

— К сожалению, — сказал Москаленко, — по числу дивизий и корпусов немало, но их материальная часть — это сущие крохи. Почти нет артиллерии и танков, плохо с боеприпасами и горючим, не ясно, получим ли мы авиационное прикрытие, а наступать предстоит, самое позднее, послезавтра.

Мой доклад о том, что связь со штабом фронта и большинством вошедших к тому времени в армию соединений уже действует, обрадовал командарма. Связавшись с Малой Ивановкой, чтобы доложить генералу В. Н. Гордову о проделанной работе, он с разочарованием узнал, что Василий Николаевич уехал, не сказав куда.

Спустя несколько минут Гордое в сопровождении смуглого черноглазого дивизионного комиссара вошел в землянку Москаленко и сразу же учинил нам разнос из-за того, что с трудом нашел расположение КП армии. Политработник, приехавший с ним, а это был начальник политуправления Сталинградского фронта С. Ф. Галаджев, старался урезонить Василия Николаевича, говоря, что хорошая маскировка — достоинство, а отнюдь не недостаток.

О В. Н. Гордове от этой встречи и последующего общения у меня сложилось двойственное впечатление. Это был, безусловно, храбрейший и волевой генерал. На посту начальника штаба, а затем и командующего 21-й армией он зарекомендовал себя в целом неплохо. Достаточной, казалось, была у него и теоретическая подготовка. Он окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе. Внешне это был очень собранный, энергичный, с хорошей выправкой строевой генерал, но чувствовалась в нем, к глубокому сожалению, и какая-то унтер-офицерская закваска. Очень часто Гордое бывал груб и несправедлив, окрик нередко являлся у него методом руководства. Когда я читал написанную А. Е. Корнейчуком в 1942 году пьесу «Фронт», созвучие фамилий одного из ее героев — Горлова и Василия Николаевича Гордова показалось мне отнюдь не случайным. Вот и при этом визите замкомфронтом начал с окрика, в самой резкой форме обвинив нас в благодушии и объявив, что уже завтра армия должна быть готова к наступлению.

Не успел Кирилл Семенович доложить, что такой срок нереален, как зазвонил аппарат ВЧ: начальник штаба Сталинградского фронта генерал Никишев уведомлял, что к нам на КП следуют Г. К. Жуков и А. М. Василевский. По указанию командарма я отправился