Читать книгу - "Творения. Том IV - Ефрем Сирин"

для того именно, чтобы сама она в слух их засвидетельствовала о возвращении к ней здоровья. Потому так же и о девице сказал: «спит», чтобы сами они оказались свидетелями ее смерти, дабы, когда увидят ее возвратившейся к жизни, кощунники обратились в свидетелей за Него. Ибо свидетельство, высказанное ими о смерти девицы, и воскрешение девицы стали свидетелями, предварившими смерть Господа, дабы не показалось им невероятным, когда увидят Его ожившим. Таким образом, дав возможность выбора, поставил им следующих два условия. Так, если бы впоследствии они опять сказали, что девица спала, то этим, даже вопреки своему желанию, возвеличили бы Его, так как хотя все очевидцы полагали и утверждали, что девица умерла, Он, прежде чем увидел девицу, узнал, что она спит. А если бы сказали, что она не спала, (а умерла), то жизнь, возвращенная девице, принудила бы их признать Господа Животворящим. И если бы, наконец, сказали, что она спала, то ведение Христа засвидетельствовало бы им о Божестве Его. Когда они стали бы отвергать одно, Господь изобличил бы их посредством того и другого[141]. Далее, если она была объята глубоким сном, то почему была пробуждена голосом только Христа? «И повелел дать ей что-либо съесть» (ср.: Лк. 8, 55), чтобы показать здоровье, которое она получила назад вместе с жизнью; ибо не была подобна больным, которые мало-помалу возвращаются к здоровью. Итак, те, которые сомневались в исцелении кровоточивой женщины, были постыжены, а через возвращение девицы к жизни подверглись порицанию и изобличению гораздо более, чем присутствовавшие при воскрешении девицы. Ведь исцеление чрева произошло втайне, оживление же тела было явным. Посему то, что произошло втайне, стало вероятным благодаря тому, что сделано было явно. Писание говорит: «в страхе и трепете прикоснулась сзади Его к краю одежды Его» (ср.: Мк. 5, 27, 33) и пр. Если в страхе и трепете она прикоснулась к краю одежды Его, то тем более надлежит нам в страхе и трепете принимать[142], когда прикасаемся к Телу и Крови Его, составляющим залог нашей жизни.

Глава 8

«Послал их по два по подобию Своему» (ср.: Мф. 10, 5. Лк. 10, 1), то есть как Сам безвозмездно проповедовал, так пусть и они делают по слову Его: «даром получили, даром давайте» (Мф. 10, 8), чтобы оказаться Его подражателями. Далее, послал их (для того), чтобы они проповедовали истину, совершали чудеса и терпели бедствия, как и Сам Он делал, и, таким образом, знали бы, что Он отобразился в них, как бы (в Своем) отпечатке. «На путь к язычникам не ходите» (Мф. 10, 5), – то же самое, что затем говорит: «к погибшим овцам дома Израилева» (Мф. 10, 6). Когда же последние не приняли их, апостолы сказали им: «отселе мы обращаемся к язычникам» (ср.: Деян. 13, 46). «Итак, вот Я посылаю вас, как овец среди волков» (Мф. 10, 16), – так сказал, дабы научить их, что пока Пастырь с ними, (до тех пор) ничто не может повредить им. И чтобы укрепить их, говорит: «кто вас примет, Меня примет» (ср.: Мф. 10, 40). «Не берите…, говорит, золота» (Мф. 10, 9), – чтобы среди вас не оказалось Иуды и того, что лишило Ахана жизни (Нав. 7, 1-26), покрыло Гиезия проказой (4 Цар. 5, 1-27) и весь народ совратило в пустыне (Исх. 32, 1-7). И серебро запретил им и удалил (от них), чтобы кто-нибудь не почел их за торговцев, а не за проповедников.

И сказал: «посоха» (ср.: Мк. 6, 8), – то есть в знак власти и смирения, «ни жезла» (ср.: Мф. 10, 10), – потому что они пошли пасти не стадо необузданное, как некогда Моисей. Но заметь и то, что Моисей, когда стадо стало жестоковыйно поступать с пастырем своим, оставив жезл, взялся за меч (Исх. 32, 25-28); а так как это стадо[143] жительствовало в мире, то сказал вместо жезла взять посох. Далее, не сказал: «сапог» (Мф. 10, 10), ибо если б они их носили, то всеми были бы отвергнуты, а «сандалии» (Мк. 6, 9), чтобы таким образом они могли бы получать награду за свои наставления. Но хотя они были из простого народа, однако возвысил их и уподобил Моисею, который носил с собой кости праведника[144], а они принимали и имели с собой Тело, оправдывающее все тела[145]. И если Моисей тремя именами дома Авраамова[146] примирил Бога с потомками, нарушившими закон, то насколько более они тремя именами Божества очистят всех людей, составляющих семью Адама.

«В какой дом не войдете, сначала приветствуйте дом» (ср.: Мф. 10, 12), чтобы Господь Сам вошел и поселился там, как он поселялся у Марии[147], и (чтобы) тогда они, как ученики Его, были бы приняты там. Это приветствие есть таинство веры Его на земле, которой сдерживается вражда, обуздывается война, люди взаимно признают друг друга. Применение этого приветствия было скрыто под покрывалом заблуждения, хотя и ранее уже было предызображено таинство воскресения мертвых[148], подобие которого выражают даже вещи неодушевленные, когда (например) наступает свет и является заря, прогоняющая ночь. С этого же времени люди начали говорить друг другу приветствие и принимать сказанное, дабы это призывание (пожелание мира) (Мф. 10, 12-13) исцеляло говорящего (приветствие) и приносило благословение принимающему (его). А кто принимает только слова этого приветствия, чувства же, им выражаемого, не имеет в своих членах, над тем как бы свет распространяется и им отталкивается, как лучи солнца землей.

Это приветствие проповедано по имени, сокровенно по силе, постигнуто ведением, установлено таинством и для всех людей вполне достаточное. Потому было послано Господом с учениками как глашатай, чтобы, облекшись быстрым гласом апостолов, которые были его насадителями, устроить мир и приготовить путь пред лицом их. Это приветствие посевалось в каждом доме, чтобы