Читать книгу - "Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков"

- Йориксен собирает вещи, - холодно отчеканил Ландау. - Через час он покинет Дунквальд.

- В каком понимании - покинет? Он же не отслужил и двух лет!

- Его мать захворала и просила сына вернуться в родовое поместье. Он подал прошение, я подписал.

Морщины собрались на лбу лейтенанта.

- Насколько я знаю, герр барон, Йориксен подал ходатайство недели две назад. И лишь сегодня вы его удовлетворили?

- Когда счел нужным.

- Барон, я нахожу это любопытным совпадением. Копатель Йориксена создал шёнбрун. Но из-за обрушения земли прямо сейчас доказать открытие невозможно. И именно сейчас вы спешным порядком отсылаете Йориксена. Когда шёнбрун восстановят, Фритьоф будет далеко отсюда.

Ландау прищурился:

- Имеете смелость обвинять меня?

- Ни в коем случае, герр барон. Лишь фантазирую о том, как развивались бы события, если б земля не рухнула. Шёнбрун уже стал бы доказанным фактом. В данный момент почтовый курьер вез был в столицу сразу две депеши: от меня – его величеству, от Йориксена – магнусу гильдии. В обеих говорилось бы одно и то же: эксперимент фишмайстера Йориксена привел к успеху.

- Пустые фантазии.

- В моей депеше говорилось бы еще кое-что, - с расстановкой продолжил Кляйн. - Бригадир двадцать девятой землянки не раз проявлял ненависть к Рэду, а также следил за ним. Оный бригадир неоднократно был замечен шепчущимся с вами, герр барон. Утром после несчастного случая камни видели, как он вернулся в поселок с грязной лопатой в руках. А солдаты, охранявшие поляну Рэда, заранее получили приказ: бежать с докладом к вам, едва покажется вода. Они покинули пост, что дало бригадиру определенную возможность.

Барон процедил:

- Шёнбруна не существует. Вы ничего не сообщите кайзеру, пока он не будет восстановлен. Я запрещаю вам, лейтенант.

Кляйн усмехнулся и погладил нашивку с серебрянным соколом.

- Боюсь, фишмайстер, вы не до конца осознаете, кто перед вами. Я – офицер дивизии особого назначения. Мы – меч в руке кайзера и доспех на его теле. Мы получаем приказы только из Шлисселя, и любая воля, кроме императорской, ничего для нас не значит.

Барон Ландау ответил:

- Вы ошиблись, когда назвали меня фишмайстером. Прошу не путать: я – обер-фишмайстер.

При этих словах он потер пальцем глаз, а затем поморгал.

Заразившись его примером, Кляйн тоже моргнул. Вернее, моргнул наполовину: веки сошлись – а разойтись не смогли. Они слиплись и сжались намертво. Лейтенант ослеп.

Он велел глазам открыться – но остался в темноте. Он вложил всю свою волю в приказ мышцам век. Те даже не дрогнули.

И тут он вспомнил про “мардур” в кобуре. Лейтенант был отменным стрелком, он мог уложить барона вслепую, просто на звук дыхания. Правая рука метнулась к пистолету – и замерла, не достигнув рукояти. Левой рукой он потрогал ее: правая была неподвижной и твердой, будто каждый мускул в ней окаменел.

Ровным голосом барон произнес:

- Фишмайстер умеет рыбачить. Обер-фишмайстер способен взять улов с собой. Больше не допускайте ошибки, лейтенант.

- Прошу прощения, герр обер-фишмайстер, - охрипшим голосом выдавил Кляйн.

В тот же миг его глаза открылись, а рука обрела подвижность – и отдернулась от револьвера, словно тот был раскаленным.

- Ваши извинения приняты, - кивнул фон Ландау. Затем повернулся к Якке: - Твой черед отвечать. Каждую ночь ты был с Рэдом. Видел что-нибудь, кроме записанного в книге?

- Я не грамотный, чтобы читать в книге. Но все, что назвал лейтенант, - чистая правда.

- Было ли что-то еще?

- Не припомню.

- Кому ты служишь?

Якка погладил ружье:

- Фишмайстера Йориксен был хороший господина. Но, по правде сказать, я вольный охотник, и никому не служу.

Фон Ландау зевнул. Зевнул и Якка – только рот его остался разинутым. Челюсть застыла в пугающем раскрыве. Кошки умеют так широко разевать пасть, но не люди. Казалось, еще чуть – и лопнет кожа на щеках.

Потрясение в глазах охотника сменилось ужасом. Он схватил челюсть обеими руками, нажал изо всех сил, пытаясь вернуть на место. Барон сказал, глядя на его потуги:

- Каждый кому-нибудь служит. Лейтенант – кайзеру, кайзер – дангарскому народу. Магнус Амир Седой служит Сеятелю и великой истине, я служу магнусу и гильдии рыбаков... На твоем месте я бы убрал пальцы изо рта.

Барон щелкнул зубами. Со стуком гильотины челюсти Якки сомкнулись. Если б между ними попался язык или палец – он был бы мгновенно перекушен.

- Итак, вы оба уяснили положение дел?

- Вы – главный, герра обер-фишмайстера... - сказал Якка с дрожью в голосе.

- Это всего лишь факт. Вы должны осознать нечто большее.

Ландау взглянул на Кляйна. Тот успел отойти от потрясения и начал соображать.

- Герр барон, положение состоит в том, что лишь каталиец Рэд может восстановить шёнбрун. Для этого он должен копать точно согласно цуштанду, включая и секретный компонент.

- Хвалю, - кивнул барон. - Продолжайте.

- Фишмайстер Йориксен в обиде на вас и вряд ли раскроет тайну. Она останется известна лишь самому Рэду.

- Вы двое наблюдали за ним больше, чем кто-либо. Хочу ваших догадок: в чем может состоять секрет?

Лейтенант и охотник переглянулись. Якка сказал:

- Рэда любит эту девочку, Грету. Когда получил ее, стал копать лучше.

- Учтено, - бросил барон. - Еще?

- Рэда привык, чтоб его уважали. Дави угрозой или силой – ничего не будет. Попроси как человека – сделает.

- Вот ты и попросишь... Что еще?

Барон глянул на лейтенанта, и Кляйн сказал:

- Полагаю, герр барон, каталиец не считает себя рабом. Вернее, он-то понимает, что находится в рабстве, но работает как вольный, а не камень. Йориксен обещал ему свободу за шёнбрун – лишь поэтому каталиец копал.

- Свободу? - Ландау издал смешок. - Он действительно думает, что я отпущу камня, способного копать шёнбруны?!

- Он ждет благодарности, герр барон.

- Ха-ха. Лейтенант, если я при игре в штосс поставлю на туза и сорву банк – туза-то я точно благодарить не стану.

- Тогда... - Кляйн пожевал губу. - Хотя бы изобразите благодарность. Не дайте Рэду понять, что он для вас – карта. Желаете вернуть шёнбрун – примите его за человека.

Барон поразмыслил о чем-то, пошевелил густой бровью, затем кивнул:

- Благодарю.

Он сомкнул веки, откинул голову на спинку кресла и издал храп. Потом внезапно открыл глаза