Читать книгу - "Преподаватель - Юлия Хокка"

на экзамене, на серый свитер с широким воротом, полностью открывающим шею, ключицы и плечи. Надеялась, что кое-кто оценит.

– Чего ты улыбаешься? – вернувшись обратно в салон, спросила я, пристегивая ремень безопасности.

План сработал – взгляд Шефера зацепился за оголенную кожу.

– Ничего, просто.

– Ну скажи! – Я свела брови.

Он усмехнулся:

– Да ты такая радостная и вся светишься, что невозможно не улыбаться, солнце.

– Все и правда отлично.

А как могло быть иначе? Целый замечательный вечер с любимым мужчиной!

– Рад слышать. – Глянув по сторонам, Олег убедился, что других машин поблизости нет, и резко вырулил на широкую дорогу. – Кстати, ты голодная? Я вот проголодался, а нам еще в пробках стоять. Заедем куда-нибудь или домой еду закажем?

Мне хотелось домой, посидеть вдвоем без лишних людей и лишнего шума. Но если человек хотел есть, то, конечно, стоило где-нибудь остановиться.

– Я бы лучше домой поехала, но если надо где-то переждать пробки и ты голоден, то давай заедем.

– Пережидать будем столько же, сколько и ехать, так что потерплю. Помчали домой. Что будем заказывать?

– Вообще, мы с девочками поели. – Я откинула волосы назад, полностью оголяя свои плечи. – Мне не принципиально, ты что хочешь? Или хочешь, я что-нибудь быстренько приготовлю? Есть дома продукты?

Олег все пытался обогнать едущую впереди фуру. Потянувшись к круглой ручке, я немного прибавила радио.

– Если хочешь, можешь подсоединить телефон и свою музыку включить. – Шефер кивком указал на панель.

– О да, хочу.

– Насчет еды мне тоже не принципиально. Я вчера купил креветки, дома есть рис, фунчоза, соевый соус… Можно из этого что-то сделать, я не против.

Я подключила телефон, и на случайном воспроизведении сразу заиграл зарубежный рок.

– Может, пожарим креветки и добавим их в фунчозу?

– Звучит отлично, давай.

По дороге мы снова разговаривали обо всем подряд: начали с обсуждения кухни, кто что любит, заговорили про суши и роллы, а закончили разговором на тему культуры Японии. Затем повисло молчание – каждый задумался о своем.

И это замечательно, когда с человеком тебе не только разговаривать интересно, но и молчать рядом друг с другом хорошо и комфортно.

Заиграла песня на русском языке одной из моих любимых групп. Шефер глянул на экранчик и нахмурился.

– Давно их слушаешь? – спросил он, прервав молчание.

– Ну да, давненько. А что такое?

– И тебе нравится?

– Ну… – я немного растерялась, – да, нравится. Тебе – нет? Переключить?

– Как хочешь. Хочешь, оставь.

Но я все-таки переключила на Black Screen. Раз уж мы вместе были на их концерте, обоим должно было нравиться.

– И все-таки, – я снова обернулась на Олега, – тебе просто музыка такая не нравится или какие-то не очень хорошие воспоминания с этой группой связаны?

– Просто не нравится. Взрослый ребенок ноет в песнях из-за любви, причем, думаю, каждый раз это разная девушка. Инфантильность. Не люблю такое.

– Категорично ты… Ну ладно. А почему ты считаешь вокалиста взрослым ребенком?

– Ты видела его? Мужик моего возраста. Сколько ему, тридцать? А ведет себя как подросток. Поет так же. Никакого роста. Просто ассоциируется у меня с инфантильной личностью, очень не люблю такое, и все. Может быть, я ошибаюсь, но ассоциации именно такие.

Интересно, почему этот музыкант вызывал у Шефера такую антипатию? Он же нормальный, и песни у него нормальные, романтичные. Некоторые грустные, да, но ничего такого. Может, дело было в том, что Олег себе подобное запрещал – запрещал не быть взрослым, страдать, грустить, а тот мужчина нет? Часто другие люди нам не нравятся в том числе и по такой причине. Но эту тему вслух я развивать не стала, решила затронуть другую.

– А разве личность важна, если речь о музыке? Какая разница, какой музыкант, если у него классные песни? Или какая разница, что сделал актер, если в фильме он хорошо играет?

– Во-первых, я сказал, что их тексты мне тоже не нравятся. Я такое перерос. Не принимай на свой счет, пожалуйста. Во-вторых, для меня личность музыканта или актера все же важна. Не могу разграничивать.

Я призадумалась… Наверное, в некоторых случаях такое и правда работало.

– Вообще, отчасти согласна. Когда-то я слушала группу… – название вылетело из головы, и, кажется, напрочь, – не помню, как называется. Неважно. В общем, не то чтобы любила, нет, но слушала. Была пара песен в плейлисте. А потом как-то случайно узнала, что их вокалист сидит в тюрьме, если не ошибаюсь, за… ненадлежащее обращение с детьми. – Я нахмурилась и поморщилась – слишком уж это отвратительно. – Короче, после этого не смогла больше их слушать. Каждый раз, когда начинала играть песня этой группы, вспоминала про вокалиста и детей… Пришлось все удалить.

– Да, я бы тоже не стал их слушать.

Вскоре мы доехали до дома. Войдя в квартиру, я разулась, повесила куртку на вешалку и убрала в шкаф.

Обхватив сзади за талию, любимый поцеловал мое голое плечо.

– Малыш, можешь поставить креветки вариться? Я буквально на две минуты забегу в магазин и вернусь.

– Да, конечно, – почему-то шепотом ответила я и положила свои руки поверх рук Шефера, заставляя обнять меня сильнее, затем немного выгнула спину и чуть заметно потерлась об него.

В ответ Олег ощутимо укусил меня за шею.

– Такими темпами я не дойду до магазина, а мы останемся без ужина. У нас весь вечер впереди, еще успеем друг друга помучить, – тихонечко произнес он мне на ушко и, убрав руки с талии, отошел на шаг назад.

Я молча кивнула.

– Креветки в морозилке. Кастрюля там же, где сковородки, найдешь. Я быстро.

– Хорошо.

Поставив кастрюлю с водой на плиту, я ушла в комнату переодеваться. Мои серые спортивные штаны и свободная черная футболка Олега совпали идеально – вышло по-домашнему уютно. Я испытывала приятные чувства, надевая его одежду, если бы могла, то весь гардероб себе бы забрала, это точно. Легкое волнение в теле вынуждало быть немного неуклюжей и дерганой. Я вздохнула. Хоть мысль пока еще четко и осознанно не сформулировалась, подсознание уже все понимало.

Креветки лежали на столе и, ожидая, пока вода закипит, морально готовились к заплыву. Образно, конечно, они явно уже не могли ни к чему готовиться… Грустно. Вегетарианкой я не была, но мне внезапно стало их жаль.

Олег все не возвращался. Постояв немного перед кастрюлей, опираясь рукой на кухонную тумбу, я в третий раз вздохнула и отправилась в ванную. Там приятно пахло ментоловым шампунем или гелем для душа. Мужским. Сделав глубокий вдох, я медленно выдохнула и зачем-то закрыла дверь на замок. Сердце бешено билось о грудную клетку, дыхание