Читать книгу - "Еретичка, ставшая святой: Две жизни Жанны д’Арк - Ольга Игоревна Тогоева"

средневековой схоластики и неоплатонизма XV–XVI вв. в пользу механистической философии Декарта и Гоббса с характерным для нее отказом от веры в сверхъестественное, в участие Бога в жизни людей и с ее скептическим отношением к суевериям, магии и любого рода «чудесам» закономерно привели к падению интереса к истории Орлеанской Девы.

Так начался четвертый (и один из самых сложных) период процесса мифологизации личности Жанны д’Арк, занявший вторую половину XVII в. и весь XVIII в. С развитием литературы и, в частности, с отказом от эпического жанра, в котором творил Ж. Шаплен, оказалась связана жесточайшая критика, которой была подвергнута «Освобожденная Франция», а образ святой Девы, обретший в поэме законченный вид, не получил признания у французских читателей. В рамках общей смены всей мировоззренческой системы радикальные изменения коснулись и принципов историописания, для которого характерным стало рационалистическое понимание исторического процесса. Именно это обстоятельство, как кажется, повлияло на возникновение критического отношения к феномену Орлеанской Девы – оценки ее роли в судьбах Франции как сугубо инструментальной. Особое место в новом прочтении образа Жанны заняли произведения Вольтера, и особенно его поэма «Орлеанская девственница», полностью лишавшая главную героиню ореола святости.

Творческое наследие философа оказало огромное влияние не только на его современников. С ним был целиком связан и следующий, пятый этап развития образа Жанны д’Арк в представлениях французов, пришедшийся на самый конец XVIII – первую половину XIX в. Ни события Революции 1780-х гг., ни приход к власти Наполеона I, ни Реставрация, ни даже либеральные революции 1830 и 1848 гг. не имели столь существенного значения для оценки деяний Орлеанской Девы, как идеи великого мыслителя. Они оказались восприняты прежде всего республиканской, а затем и либеральной историографией, представители которой последовательно выстраивали образ Жанны как простой девушки из народа, противопоставляя ее образованным людям XV в. и прежде всего королевскому окружению. Ее оценка как инструмента, использованного в своих политических интригах приближенными Карла VII, в работах этих историков полностью вытеснила образ святой, сложившийся в эпоху «католического Возрождения».

Именно развитием либеральной французской историографии и желанием дать ее идеям достойный отпор во многом, как мне представляется, обусловливался возврат к пониманию Жанны д’Арк как святой, произошедший в католической историографии в середине – второй половине XIX в., ставших заключительным, шестым этапом процесса мифологизации личности французской героини. В эти годы историки-католики вновь вынуждены были выстраивать свой собственный образ Орлеанской Девы «от противного», как в свое время они поступали в ответ на изыскания коллег-протестантов.

Наиболее ярко данная тенденция проявилась в католических кругах Орлеана, где почитание Жанны д’Арк не прекращалось на протяжении почти пяти веков, начиная с момента снятия английской осады с города 8 мая 1429 г. Именно здесь во второй половине XV – начале XVI в. был создан корпус текстов, в которых, как мне представляется, ранее всего утвердилась идея ее святости. Именно здесь был учрежден ежегодный праздник, в XVII в. получивший ее имя. Именно здесь с XV в. произносились в ее честь церковные панегирики, в которых также последовательно развивалась тема святости.

Несмотря на то что политические события конца XVIII – первой половины XIX в. в немалой степени способствовали секуляризации образа Жанны, с середины XIX в., и особенно с момента восшествия в 1849 г. на местную епископскую кафедру монсеньора Феликса Дюпанлу, начался период наиболее активного превращения Девы в новую национальную святую Франции. Возрождение сугубо религиозного праздника в ее честь, обновление тематики панегириков, произносившихся в соборе Св. Креста, и, наконец, организация ординарного процесса по канонизации Жанны д’Арк, первая сессия которого пришлась на 1874–1875 гг., – все это свидетельствовало о стремлении орлеанского епископата добиться официального признания святости французской героини. Руководствуясь нормами канонического права, сформулированными в трудах Просперо Ламбертини (будущего папы Бенедикта XIV) и ставшими к середине XIX в. основой любого канонизационного процесса, опираясь на выкладки католических историков XIX в., а также на внушительный корпус средневековых источников, епископ Дюпанлу и его соратники смогли свести воедино все необходимые составляющие образа своей новой святой – девушки, наделенной исключительными христианскими добродетелями, на протяжении всей жизни отличавшейся образцовым поведением и совершившей ряд неоспоримых с церковной точки зрения чудес.

Таким образом, завершающий этап процесса формирования представлений о святости Жанны д’Арк во французском обществе следует, как мне кажется, связать прежде всего с деятельностью представителей орлеанского епископата и его главы. Этот процесс оказался долгим и сложным, он не был поступательным, но он, вопреки мнению многих современных историков, никогда и не прерывался. Идея о том, что французы забыли о своей героине к концу XV в. и вспомнили о ней лишь во второй половине XIX в., не подтверждается данными источников: рассмотрение истории Жанны д’Арк через понятие «святость», в рамках парадигмы discretio spirituum, как нельзя лучше подтверждает этот факт.

События, развернувшиеся вокруг предполагаемых торжеств в честь Вольтера в 1878 г., массовые паломничества французов в Домреми и процедура канонизации Жанны, приостановленная в 1879 г. Ватиканом на том основании, что существующий во Франции культ ее почитания противоречит нормам канонического права, лучше всего, как мне кажется, свидетельствуют о том, что сама идея святости Девы в конце XIX в. уже не подлежала сомнению. Безусловно, до официального признания этого факта оставалось еще около сорока лет. Упущенное время потребовало от орлеанского епископата проведения нового ординарного процесса в 1887–1888 гг., вопрос о канонизации на рубеже XIX–XX вв. несколько раз становился предметом яростных споров во французском парламенте, многие члены которого предпочитали видеть в девушке «всего лишь» патриота своей страны. Жанна превращалась то в шизофреничку (в связи с развитием психиатрии в начале XX в.), то в антисемитку (в ходе дебатов по делу Дрейфуса в 1894–1906 гг.), то в святую, пусть и не признанную официально, покровительницу Франции во время Первой мировой войны.

Провозглашение Жанны Достопочтенной в 1894 г., Блаженной в 1909 г. и ее официальная канонизация в 1920 г., впрочем, также отнюдь не означали, что ее история завершилась. Впереди было активное использование образа Девы в вишистской пропаганде и в выступлениях Шарля де Голля в ходе Второй мировой войны и в послевоенный период, частичное ее «присвоение» лидерами коммунистической партии Франции и, как следствие, рост ее популярности в СССР в 1950–1960-е гг., начало активной эксплуатации ее имени в националистических выступлениях, связанных с событиями в Алжире, и, как следствие, ее последующая почти полная «приватизация» ультраправым «Национальным фронтом»…

Как мне представляется, каждый из перечисленных этапов эпопеи Орлеанской Девы, каждый из церковных процессов, проведенных в отношении нее в конце XIX – начале XX в., по-своему интересен и заслуживает самостоятельного изучения, как и различные новые «маски», которые уже новейшая история Франции примерила своей героине. Любой из этих сюжетов дает отличную перспективу для будущих исследований, поскольку история мифологизации личности Жанны д’Арк, занявшая не одно столетие, продолжается и поныне и нуждается в дальнейшем осмыслении.