Читать книгу - "Антон Чехов - Полина Ребенина"

жениться, чтобы жена гнала их, т. е. гостей. Вот получу развод из Екатеринославской губ. и женюсь опять. Позвольте сделать Вам предложение…

Я привез тебе из-за границы духов, очень хороших. Приезжай за ними на Страстной. Непременно приезжай, милая, добрая, славная; если же не приедешь, то обидишь глубоко, отравишь существование. Я уже начал ждать тебя, считаю дни и часы. Это ничего, что ты влюблена в другого и уже изменила мне, я прошу тебя, только приезжай, пожалуйста. Слышишь, собака? Я ведь тебя люблю, знай это, жить без тебя мне уже трудно. Если же у вас в театре затеются на Пасхе репетиции, то скажи Немировичу, что это подлость и свинство.

Ну, бабуся, будь здорова, будь весела, не хандри, не тужи. От Яворской и я удостоился: получил телеграмму насчет „Дяди Вани“! Ведь она ходила к вам в театр с чувством Сарры Бернар, не иначе, с искренним желанием осчастливить всю труппу своим вниманием. А ты едва не полезла драться!

Я тебя целую восемьдесят раз и обнимаю крепко. Помни же, я буду ждать тебя. Помни!»

О. Л. Книппер ответила на это ревнивое письмо довольно откровенно: «Твое письмо меня обрадовало, я улыбалась, когда читала его. Анонимные письма всегда правду пишут. Я увлекаюсь и изменяю тебе на каждом шагу – это верно. На то я человек и женщина. И все-таки приеду к тебе и буду только твоей. И нам будет хорошо. Понял? Только где мы увидимся? Я хотела бы быть только с тобой» (11 марта 1901 года).

О. Л. Книппер

64. «Три сестры»

Московскому Художественному театру нужны были новые пьесы, и режиссер театра Немирович-Данченко, как и его актеры, в том числе Книппер, постоянно умоляли Чехова написать для них еще одну пьесу. В октябре 1899 года Немирович-Данченко писал Чехову: «Мы пока стоим на трех китах: Толстой, Чехов, Гауптман. Отними одного, и нам будет тяжко…»

Чехов ответил Немировичу, что у него есть сюжет «Трех сестёр», но предупредил, что сначала планирует дописать незаконченные повести (в их числе «В овраге»). Он смог в итоге приступить к написанию пьесы только в августе 1900 года в Ялте.

Но задумана пьеса была много раньше, ведь в ней использованы его заметки из записной книжки. Воспользовался Чехов и воспоминаниями о Воскресенске, в котором он вместе с родными проводил лето в 1884 году. Тогда автор подружился с офицерами расквартированного в городе батальона и подробно изучил их образ жизни.

Об этой пьесе Чехов писал А. М. Горькому: «Действие происходит в провинциальном городе вроде Перми…» В Перми Чехов был в 1890 году, по пути на Сахалин. В пьесе он описывает пермские пейзажи и реалии: «…Длинная еловая аллея, в конце которой видна река. На той стороне реки – лес… Город наш существует уже двести лет, в нем сто тысяч жителей, и ни одного, который бы не был похож на других, ни одного подвижника ни в прошлом, ни в настоящем…» («Три сестры»).

Многие считают, что именно здесь, в Перми, Чехов нашел своих «трех сестер». После этого посещения Перми Антон Павлович написал рассказ «У знакомых» (1898), в котором уже зазвучали будущие тревожные речи о смысле жизни, наполнившие пьесу «Три сестры». Уже здесь были выведены образы милых молодых женщин, мечтающих о своем будущем. Одна из них строит планы: «Надо работать… Я поступлю в Москве куда-нибудь, буду зарабатывать, помогать сестре и ее мужу…» Направление уже там обозначено: «В Москву, в Москву!..»

До сих пор спорят, кто они, чеховские героини: сестры Шатиловы, дочери генерала, командира армейского корпуса (они были лично знакомы с писателем); сестры Карвовские, дочери известного пермского архитектора Р. О. Карвовского, – в их доме-тереме, по легенде, также бывал Антон Павлович; наконец, сестры Циммерман, дочери дворянина, действительного статского советника, врача В.И. фон Циммермана.

Наиболее вероятной является эта третья гипотеза. С этим семейством личного общения у Чехова не было, однако, скорее всего, он посещал гимназию сестер Циммерман – Эвелины, Оттилии, Маргариты – учебное заведение, ведущее свою летопись с 1886 года, когда в Перми впервые открылась частная начальная школа. Сестры-основательницы сами преподавали в этой школе-гимназии. Они были настоящими подвижницами своего педагогического дела. К ним впрямую относятся слова Вершинина из пьесы «Три сестры»: «…Какая это будет жизнь!.. Вот таких, как вы, в городе теперь только три, но в следующих поколениях будет больше, все больше и больше, и придет время, когда все изменится по-вашему».

Они и в жизни приближали тот далекий день, особенно начальница гимназии Оттилия Владимировна, посвятившая всю себя ученикам гимназии. Сохранилось ее страстное послание к Льву Толстому, написанное в 1908 году, в котором есть такие строки: «…Дело касается не меня лично, оно касается молодого поколения, которое я так горячо люблю, которое я мечтала воспитать в чистоте душевной и телесной, в трезвости и целомудрии». Их родственник В.В. фон Кюнтцель, профессор, написал книгу о прообразах чеховской пьесы под названием «Три сестры моей бабушки, или Несколько писем пермской кузине». Ее рукопись хранится в доме-музее А. П. Чехова в подмосковном Мелихове.

Осенью 1900 года, когда Книппер уехала в Москву, Чехов остался с Евгенией Яковлевной, прислугами, журавлем, собаками и недоконченной пьесой. Болезнь разрасталась и донимала. Кашель, температура, иногда кровохарканье. «Пьеса, давно уже начатая, лежит на столе и тщетно ждет, когда я опять сяду за стол и стану продолжать».

«…6-й или 7-й день сижу дома безвыходно, ибо все хвораю. Жар, кашель, насморк», «От нечего делать ловлю мышей и пускаю их в пустопорожнее место Мандражи».

А все-таки он принуждал себя писать пьесу, в которой лучшая роль предназначались для Книппер. «Ах, какая тебе роль в „Трех сестрах“! Какая роль! Если дашь десять рублей, то получишь роль, а то отдам ее другой актрисе», – в шутку писал ей Чехов, работая над пьесой (28 сентября 1900 года).

Как всегда, Антона Павловича одолевали посетители. Хоть человеком он был общительным и людей в своей доме привечал, но иногда приходил в отчаяние. Надо было заканчивать пьесу, а тут гости, гости и гости! Вынужден был скрываться от них, запираться в спальне и там работать.

«Мне жестоко мешают, – писал он в одном из своих писем Книппер, – скверно и подло мешают. Пьеса сидит в голове, уже вылилась, просится на бумагу, но едва я за бумагу, как отворяется дверь и вползает какое-нибудь рыло» (18 августа 1900 года).

«Три сестры» продвигались с трудом. После бодрого («Начало вышло ничего себе, гладенькое») старта Чехову стало казаться, что получается «скучная, крымская