Читать книгу - "Еретичка, ставшая святой: Две жизни Жанны д’Арк - Ольга Игоревна Тогоева"

какие трансформации переживала эта идея в умах просвещенных европейцев под влиянием политических событий, конфессиональных споров, литературных и художественных веяний.

Хочется верить, что мне удалось решить эту задачу и в полной мере продемонстрировать, насколько представления о святости оказываются зависимыми от общественно-политических, религиозных, правовых и социальных ценностных ориентиров, от общих культурных установок людей того или иного столетия. Осознание этого факта приводит, как мне кажется, к логическому выводу о весьма сложном пути формирования во французском обществе эпохи Средневековья и Нового времени идеи святости Жанны д’Арк. Прежде всего – о его многоэтапном и дискретном характере. В противовес существующему в современной историографии традиционному мнению о том, что установление «действительной святости» Девы стало результатом единовременных усилий, предпринятых католической церковью и близкими ей политическими деятелями второй половины XIX в., я полагаю, что данная идея развивалась постепенно – с середины XV в. до конца XIX в.

Первым этапом этого процесса, как мне представляется, следует считать период с 1429 г. (т. е. с момента появления Жанны д’Арк на исторической сцене) по конец XV в., когда французскую героиню впервые стали воспринимать как возможную новую святую королевства. Анализ самых ранних откликов на ее эпопею, к которым в первую очередь относятся материалы трех возбужденных в отношении нее судебных процессов, показал, что в это время главной парадигмой, в рамках которой происходило освоение и толкование образа Девы французским образованным обществом, явилась доктрина discretio spirituum (букв. «различение духов»), активно используемая как в Cредние века, так и в Новое время для оценки личности и деяний людей, претендующих на статус истинного пророка, мистика или святого. Выявление и анализ основных принципов этого учения, получившего развитие на протяжении всего Средневековья и обретшего относительно законченный вид в трудах теологов Пьера д’Альи и Жана Жерсона, и сопоставление этих принципов с документами, связанными с историей Жанны д’Арк, позволяют, как мне кажется, сделать вывод о том, что на протяжении всего XV в. происходило ее постепенное превращение в истинного пророка.

Этот статус был впервые закреплен за французской героиней уже летом 1429 г., после проведенных советниками дофина Карла (будущего Карла VII) в Шиноне и Пуатье допросов девушки, а также после одержанной ею победы над англичанами под Орлеаном и в долине Луары, что нашло отражение в трактатах теологов, призванных оценить личность и деяния Жанны д’Арк: Жака Желю, Жана Жерсона, Генриха фон Горкума, Жана Дюпюи. «Превращение» Орлеанской Девы в истинного пророка позволило французам и поддерживавшим их иностранцам уже в первой половине XV в. сравнивать ее с официально признанными святыми, прежде всего с ветхозаветными персонажами.

Одновременно с этим в упомянутых сочинениях было уточнено и само понятие пророка, причем применительно именно к Жанне д’Арк. В отличие от многочисленных женщин-мистиков, появившихся в Европе в конце XIV – первой половине XV в. и предлагавших различные пути выхода из религиозного и политического кризиса, спровоцированного Великой схизмой, в Орлеанской Деве видели так называемого активного пророка, который не только предсказывал будущее той или иной страны, не только давал советы правителям и властям предержащим, но и лично брался за осуществление предложенной им программы. Таким образом, Жанна, как совершенно особый тип спасителя, оказывалась практически равной самому Иисусу Христу, уподобление Которому появилось в текстах, посвященных ей, уже в XV в.

В рамках той же доктрины discretio spirituum формировалось в XV в. и восприятие Орлеанской Девы ее противниками – англичанами и бургундцами. Ее статус истинного пророка был оспорен в ходе процесса, возбужденного против нее в 1431 г. проанглийски настроенным церковным судом Руана. Отталкиваясь в своих построениях от того факта, что во Франции уже начал складываться культ поклонения Жанне д’Арк (что являлось явным нарушением норм канонического права, трактующих вопросы канонизации), судьи попытались сконструировать образ девушки «от противного», используя различные демонологические теории, уже в достаточной мере распространившиеся к середине XV в. по всей Западной Европе. Рассматривая девушку, в полном соответствии с доктриной discretio spirituum, как ведьму, члены руанского трибунала старались тем самым превратить ее в лжепророка, получавшего свои откровения не от Господа, но от дьявола. Данная попытка, однако, натолкнулась на определенные трудности, связанные, как мне представляется, в первую очередь с недостаточной разработанностью самой доктрины discretio spirituum и, в частности, с различным пониманием природы колдовства столичными французскими теологами и местными руанскими судьями. Тем не менее обвинение Жанны в приверженности ереси (т. е. в следовании лживым иллюзиям, насланным дьяволом), вынесенное в официальный приговор по ее делу вместо обвинения в колдовстве (воспринимаемом как реальные практики), не помешало существованию и дальнейшему развитию – прежде всего применительно к истории Орлеанской Девы – дихотомии «святая/ведьма». Иными словами, само использование доктрины discretio spirituum для формирования представлений о французской героине как до, так и после процесса 1431 г. не позволило современникам полностью забыть о ее однажды уже официально признанном статусе истинного пророка. Более того, после своей гибели Жанна стала также восприниматься как мученица, претерпевшая смерть на костре за свои политические убеждения.

Формирование двойственного образа завершилось на процессе по реабилитации Девы, состоявшемся в 1455–1456 гг. Детальный текстологический анализ материалов данного судебного разбирательства позволяет, как мне кажется, прийти к выводу о том, что аккумуляция и сознательная редактура многочисленных свидетельских показаний, а также опора на созданные в ходе процесса трактаты французских теологов предоставили сторонникам Карла VII возможность практически заново, но теперь уже в полном объеме провести в отношении Жанны процедуру discretio spirituum. Получив доступ к информации, собранной дознавателями в Домреми, Орлеане, Париже и Руане о личности и деяниях девушки, судьи смогли выяснить и представить в нужном свете все обстоятельства ее простой и богоугодной жизни, соотнести их с библейскими историями ветхозаветных героев и Иисуса Христа, дабы затем еще раз назвать ее истинным пророком в своем отечестве.

Действия руанского трибунала в 1455–1456 гг. заставляют нас, таким образом, совершенно иначе, нежели было принято раньше, оценить характер проведенных слушаний. Следует, на мой взгляд, понимать, что целей у данного процесса было несколько. Помимо признания результатов расследования 1431 г. недействительными – по причине их несоответствия нормам процессуального и канонического права, судьи стремились сформировать совершенно новый образ самой Жанны д’Арк. На основании доктрины discretio spirituum при оценке личности французской героини в 1455–1456 гг. были впервые открыто использованы концепты святости и чуда, проведено ее сравнение не только с библейскими пророками, но и со средневековыми канонизированными святыми. Таким образом, к концу XV в., как кажется, во французском обществе уже вполне сформировалось представление об Орлеанской Деве как об истинном пророке, получавшем откровения непосредственно от Господа, как о мученице, принявшей смерть от врагов и, подобно Иисусу Христу, одержавшей над ними победу, как о новой святой королевства, ни в обстоятельствах жизни, ни в своих чудесах не уступавшей иным официально признанным святым.