Читать книгу - "Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде! - Ангелина Сантос"

— А наказать Талена?

— Семейный суд отменяет решения и передает материалы, если видит признаки преступления. Уголовное наказание решает другая палата.

— Вы все время говорите, чего не можете.

— Чтобы вы ясно услышали, что могу.

— И что же?

— Получить документы, проверить вручение, установить связь между мастером, Палатой и покупателем. Если решение вынесли на ложном или неполном основании, потребовать его отмены и компенсации. Вести дело так, чтобы вам не пришлось верить мне на слово.

Клара прочитала согласие. Она исправила одну строку: вместо разрешения «использовать сведения в связанных производствах» написала «представить сведения после отдельного письменного уведомления». Я приняла правку. Человек, однажды потерявший собственность из-за широкого условия, имел основания сужать каждую фразу.

Она подписала два экземпляра.

— Сколько это будет стоить?

— Первичная проверка документов — без оплаты. Если решите подавать жалобу, заключим отдельное соглашение. Вознаграждение не будет зависеть от уголовного результата.

— Почему бесплатно?

— Потому что ее дело нужно и моей клиентке. Я не должна брать с вас деньги за работу, которую все равно обязана выполнить.

Тесса выдала расписку на счетную книгу и проводила Клару. Когда дверь закрылась, она вернулась с выражением, которое обычно означало, что у нее есть пять вопросов и ни одного терпеливого способа задать их по очереди.

— У Савины и Клары одинаковое вручение, одинаковая фраза, спор из-за личного имущества и один председатель.

— У них разные роды, разные годы, разные печати и разные последствия. Пока у нас один повторяющийся вывод и возможная схема вручения.

— А «Северные склады»?

— Проверим владельцев и платежи.

— Вы думаете, Тален получал долю?

— Думаю, имущество Клары купила фирма с умершим владельцем. Все остальное требует выписок.

Тесса села за свой стол.

— Иногда с вами очень трудно радоваться находке.

— Находка должна выдержать утро после радости.

Мы подали запрос в Брачную палату через окно для представителей сторон. Согласие Клары давало право получить техническое приложение, карточку вручения и список лиц, знакомившихся с делом. Служащая приняла документы и выдала номер очереди на следующий день.

— Почему не сегодня? — спросила я.

— Коробка в нижнем хранилище.

— В открытом указателе нет отметки о передаче вниз.

— Значит, указатель не обновили.

— Когда коробку переместили?

Служащая постучала ногтем по краю стойки.

— Я принимаю запросы, а не веду хранилище.

— Тогда позовите того, кто ведет.

Через десять минут пришел старший архивист. Он подтвердил, что закрытые дела старше двух лет переводили в нижний ряд перед плановым уничтожением технических копий. Само решение хранилось постоянно, но приложения, которые Палата считала промежуточными, могли уничтожаться через три года.

— Срок по делу Клары истекает когда? — спросила я.

— В конце текущего месяца.

— Значит, еще через двадцать один день.

— По общему графику — да.

— Прошу выдать копию завтра и поставить отметку о запрете уничтожения до исполнения запроса.

— Для запрета нужно распоряжение председателя или суда.

— Сторона уже запросила документ. Уничтожение после получения запроса нарушит ее право на доступ.

— Я могу отметить наличие обращения. Остановить график не уполномочен.

Он поставил красный знак в карточке. Я попросила копию страницы, получила ее и вышла вместе с Тессой.

На улице она спросила:

— Подаем срочное ходатайство?

— Да. Сначала проверим соседние номера.

В открытом зале Высокого суда стояли каталоги решений всех палат. По номеру дела Клары мы нашли ссылку на техническое приложение: БП-4187-Т. Рядом значились другие номера той же серии. Часть относилась к обычным проверкам, часть — к брачным спорам. Девять коробок попадали в период работы Талена и имели одинаковый индекс «Т», но это могла быть просто пометка типа приложения.

Прежде чем делать копии, я попросила книгу расшифровки индексов. Дежурный архивист принес ее из служебной комнаты и остался рядом: справочник не выдавали на стол без наблюдения. Буква «Т» обозначала не техническое приложение, как предположила Тесса, а особый порядок хранения по распоряжению председателя. Такие материалы можно было перемещать между Палатой и внешним экспертом без изменения основного номера, но каждый перенос требовал отдельной карточки.

— Карточки доступны по запросу стороны? — спросила я.

— Только по своему делу.

— Суд может получить список перемещений по диапазону?

— Если укажет конкретные номера.

Значит, закрытый перечень предназначался для девяти точных карточек. О широком поиске речь не шла. Я выписала основание каждого дела, не копируя имена: развод, спор о приданом, спор о содержании, два наследственных соглашения и четыре проверки печатей. Наличие наследственных документов ослабляло красивую версию о единой схеме. Зато три брачных решения вынес Тален, и во всех трех технические материалы хранились по его личному распоряжению.

Тесса нашла журнал выдачи справочника.

— Его запрашивали вчера, — сказала она.

— Кто?

Архивист закрыл журнал ладонью.

— Сведения о служащих выдаются по судебному требованию.

— Тогда отметьте в нашей расписке, что справочник просматривали после подачи запроса Клары и до нашего прихода.

Он не хотел, но правило запрещало отказать стороне в фиксации состояния документа. В отметке появилось время: вчера, шестнадцать двадцать. Наш запрос приняли утром этого дня. Кто-то в Палате начал проверять соседние номера раньше нас.

Я переписала номер Клары в свою тетрадь. Тесса сняла открытые сведения о владельцах и датах. Среди девяти дел нашлось еще два решения с фразой о добровольном оставлении дома, но имена сторон были закрыты по соглашениям.

— Теперь точно подаем, — сказала Тесса.

Я посмотрела на часы. Ранар должен был к этому времени получить внутреннее заключение или официальный отказ. Для ареста семейных документов его помощь была полезна. Для запрета уничтожения палатной коробки — не требовалась.

И все же номер БП-4187-Т мог связать дело Клары с журналом Вейров. Если я сообщу Ранару сейчас, он проверит семейные ссылки быстрее государственного архива. Если внутри рода есть человек, передающий сведения Аделе, коробка может исчезнуть до судебного запрета.

Вчера Ранар подписал требование о холодной экспертизе и признал неполноту заключения. Двенадцать лет назад он видел запись моего отца и оставил ее внутри рода. Оба факта были верны. Выбрать один и забыть второй было бы удобно, но непрофессионально.

— Номер связанных коробок ему пока не передаем, — сказала я.

Тесса перестала листать каталог.

— Почему?

— До судебного запрета круг знающих должен быть минимальным.

— Он хранитель и уже на нашей стороне в вопросе экспертизы.

— Он на стороне сохранности архива. Семейный совет