Читать книгу - "Злато Светозара - Аисс Виал"

котелками кипящими хлопочут, колдуют, приправами запашными люд голодный с ума сводют[12] .

Мужики кто хворостом, сушняком запасаются, а кто и коней овсом потчуют. Холóпки к ночлегу места готовят: княжнам — на возках распряжённых, самим себе — на землице подле них, ближе к огневищу; еле слышно песня их льётся. Бабура распорядилась княжнам-сёстрам óпашни[13] скромные накинуть. Гордей со своими гриднями решает, кому в дозор идти следом, кому версты дальние первому разведать. Близёхонько от Милорадовича Весёла со своей Яринкой крутится. Со стыдом совсем простилась княжна!

Вдруг подле Весёлки ухнула птица, вскрикнула княжна с перепугу.

— Напугал пернатый⁈ — пожалел Гордей.

— Угу! — призналась Веселинка.

— Неясыть[14] ликует — ночь грядёт, кормилица! Ты, чай, в первóй в лесу ночном, Веселина Светозаровна? — заподозрил князь.

— У-у, — не согласилась Веселинка (кто ж Ивана Купала не празднует до зорьки⁈). — А всё же боязно! — и вдруг интерес выказала девица: — Гордей Милорадович, кто это из твоих людей так справно тетиву натягивает? Что не выстрел, то в цель!

Оглянулся Гордеюшка в сторону стрелка, глазами охотника одобрил и хвастать учеником:

— Оружейник мой, Белояр Багреев! Да-а-а, парень не промах, в этом деле заткнёт за пояс любого! Сам с ним тягаться нонче боюсь, — правдиво признался князюшка.

— А я стрелять вовсе не умею. Смеётся с меня Лагода! Её и батька с толком научал, и Тих… — осеклась Весёла.

— Тихон Валигорович, — продолжил он за дéвицу. — Стало быть, дружбу КРЕПКУЮ имеет с сестрою посадника сын?

Раскраснелась вся Веселина. Когда же она станет язык за зубами держать⁈ И ну выкручиваться:

— Да что то за дружба⁈ И проститься не явился ПЕРВЫЙ СЛУГА после посадника! Завеялся Тишаня! Даст ему отец взбучку, токмо воротится! — и в сторону разговор уводить: — А и мне охота так стрелы пускать! Вишь, удалец!

— Идём! С Белояром потягаешься! — подмигнул Гордеюшка. — Да не позвать ли нам твою сестру-воительницу? Пусть покажет, как ворогам страшиться надобно и нос не казать в наш стан!

Веселина, радость не тая, к Лагоде пустилась, насилу уговорила скуку разогнать сестрицу.

Лагода неспешно подошла к состязающимся. Уговор согласилась держать — шишку прошлогоднюю с самой высоченькой сосны достать, пустив одну стрелу. Первый выстрел за Белояром был. И тут рука не дрогнула парня — в «яблочко» угодила! Второй — ликующая Весёла с помощью Милорадовича учинила. Зашаталось сосновое семечко, да вниз не слетело. Засим Лагоде довелось лук из рук Гордея взять, тетиву она справно натянула, а стрелять не решалась:

— Моя первая сумеречная стрела! Удачи не ждать!

А всё же прицелилась и выпустила шальную. Вот те раз! Не висеть теперь сосновой!

[1] ДОБРÓБУТ — устар./ украинизм (прихоть автора; дословный перевод «добрый быт» ). Спокойное, без каких-л. нарушений течение дел, жизни. То же, что и БЛАГОПОЛУ́ЧИЕ, -я, ср…[2] СКВЕ́РНА , -ы, ж., собир. Книжн. устар. Что-л. скверное, гнусное, порочное. То же, что подлянка .[3] ВЕРНО — здесь: в знач. вводн. сл. Должно быть, вероятно.[4] ГРО́ЗНЫЙ , — ая , — ое ; — зен , — зна́ , — зно . Здесь: одно из знач. Содержащий в себе угрозу, угрожающий.[5] ДА́ЛЕ , нареч. Устар. и обл. То же, что дальше .[6] ОБЛЫ́ЖНЫЙ , — ая , — ое ; — жен , — жна , — жно . Устар. и прост. Заведомо ложный, обманный, несправедливый.[7] КОЧКА́РНИК , -а, м. Обл. Низменное или болотистое место, покрытое кочками.[8] КРАСНОЛЕ́СЬЕ , -я, ср. Хвойный лес.[9] САЖЕ́НЬ , -и, род. мн. — ей и СА́ЖЕНЬ, -и, род. мн. — е́й и са́жен , ж. 1. Русская мера длины, равная 2,134 м , применявшаяся до введения метрической системы мер.[10] Тать — вор.[11] Лакомый кусок, только бы попал в роток — пословица . Синон.: Держи карман шире , Раскатал губищи.[12] СВОДЮТ — верная форма сводят (авторская вольность).[13] О́ПАШЕНЬ , — шня , м. Старинный долгополый летний кафтан с короткими широкими рукавами.[14] НЕЯ́СЫТЬ , -и, ж. Птица отряда сов.

Глава 6 Ночка темная

Глава 6 Ночка темная

Про волка речь, а он навстречь.

Пословица

Тихо в стане ночкой тёмною. И комара не слыхать!

Повелел Гордей Милорадович выспаться хорошенько попутчикам, остерёг: белым днём, что грядёт, не удастся отдохнуть.

Долго ворошился притомлённый дорóгою люд, особенно тот, кому под небом ночным спать по обыкновению не доводилось. Да ночь-ворожея заставила забыться сном и тех!

Лишь Лагодке крепкий сон нейдёт. Вертится всё горемычная, словно разбудить радеет Весёлу, коей с сестрой-строптивицей возок довелось делить на двоих. На звёзды во все глаза глядит Лада, аль дозорных оком буравит, а то на Милорадовича сверкнет смарагдовыми. Спит окаянный! Под ланитой[1] локоть покоится, пушниной окутался от зноби[2] . И не шелохнётся вражина!

Долго маялась ещё Лагодка, верно зная, что за ней пара глаз, услужливых князюшке, беспрестанно следят, темнота им не в тягость. Про одно не ведала она: кто хозяин оных? Оружейник — Багреев? Скордяй — вельми чужаками уважаемый? Или кто из смердов[3] спасовских?

Пора бы и дознаться, ан кто!

Лагодка перину, что заместь одеяла служила в час ночной хладный, с себя тихонько скинула, ноги свесила с возка и хамыльк на землю сырую. Вроде, не слыхать: «Куда, милая⁈»

Сморились, поди, прихвастни! Поделом князюшке!

С телеги уготованный заранее платок белёсый пуховый схватила, обернулась им — и что тать в гущу леса, подале от спящих, вроде как, нужду справить.

Неужто, провожатых не будет⁈

Намеренно попетляла близ стана Лагодка, рискуя дозорным выдать себя, засим платок свой приметный скинула, в кущах припрятала, и сама схоронилась, ужо места облюбованного не покидая. Теперь ждать в поле ветра!

Ветром тем Тишка ещё у капища обещался послужить. Уговор меж Лагодой и Тихоном был: он ей свободу, а она ему своё прощение и молчанье пред батькой.Замыслила княжна укрыться в монастыре у тётки своей, Меланьи, что при обители игуменьей слыла, — чаяла, не даст та в обиду беглянку да вразумит отца гневливого.

Да не так легко пробраться было к стану бивачному Тихону, благо пособник нашёлся — Любша. Брат давеча в граде слово дал подсобить делу ладному.

Именно Любша усыпил соглядатая Лагодки, он же и приметил, как Гордей Милорадович первым беглой хватился.

Только будить князь никого не стал, даже соглядатая, что часок-другой должен был дать вздремнуть спокойно Гордею. Дыханье токмо проверил оного, успокоился, что