Читать книгу - "Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин"

это немало, но недостаточно, чтобы заблокировать помощь. Ситуация для нас остается неблагоприятной. Нам придется воевать и идти к победе самостоятельно, чего бы это ни стоило. В этом смысле мирные инициативы Зеленского – провокация. Я бы отнесся к ним сдержанно: отдал бы еще тысячу или десятки тысяч тел погибших, попросил его на этом успокоиться, а в остальном – предъявить ультиматум о безоговорочной капитуляции.

На действия Трампа уже не стоит обращать внимания. Он будет колебаться, но, думаю, ядерной войны прямо сейчас он не хочет – это не в его стиле. Если он не стремится спровоцировать ядерный конфликт в одностороннем порядке, то остальное не имеет принципиального значения. Мы все равно сражаемся с Западом, который оказывает Украине максимальную поддержку. Пока мы не переломим ход этой военной кампании победой, мира не будет.

Татьяна Ладяева. Хочу уточнить: с каким посылом украинская делегация может приехать в Стамбул (где бы ни проходили теперь эти переговоры и в какой день)?

Александр Дугин. Я уверен, они потребуют вернуть все четыре области, Крым и огромные триллионные репарации; по сути, признание поражения России и возвращение всех территорий – ничего иного.

Татьяна Ладяева. То есть ничего не меняется?

Александр Дугин. Они просто позвонят Трампу, и Зеленский скажет: «Я предложил переговоры, вы меня заставляете встречаться с русскими, я готов, а они отказываются». Естественно, так и есть. Зачем нам унижаться? Наш ответ – ультиматум: выбрасывайте белый флаг, иначе продолжим, как сейчас. У нас немного козырей, но мы выстояли. Мы не рухнули, держимся уже четвертый год войны, медленно, но уверенно наступаем. Эта ситуация вряд ли станет для нас хуже – все возможные санкции уже введены.

Что касается новых санкций, которыми грозит Трамп после своего пятидесятидневного периода, объявленного нам, то, с его точки зрения, мы должны за это время захватить на Украине все возможное и начать переговоры, сохранив захваченное. Но он потребует прекратить военные действия. За 50 дней мы не возьмем Киев, не освободим Одессу, Харьков, Запорожье, Херсон, Днепропетровск. Нам этого времени не хватит. Следовательно, последуют угрозы новыми санкциями.

Против кого? Против перекупщиков нашей нефти – Индии и Китая. Все остальное не принципиально, это можно пережить. Индия и Китай столкнутся с санкциями, но Китай уже выиграл санкционную войну у Трампа: угрожающие гигантские тарифы были переведены в приемлемую для них форму. Ссора с Индией означала бы разрыв с ключевым союзником США в Азии. Оба сценария нереалистичны. Угрозы звучат устрашающе, но при ближайшем рассмотрении едва ли осуществимы. Санкции в 100 или 500 процентов не окажут решающего влияния на объемы нашей нефти, но сама угроза может превратить Индию и Китай во врагов США. Тогда Китай, вероятно, еще активнее поддержит нас, что уже заметно в последние дни.

У Трампа, несмотря на его хвастовство и резкость, мало реальных рычагов давления на нас. У нас же есть значительная устойчивость, которую нужно укреплять. Мы неуклонно движемся к победе. Переговоры, по большому счету, ни к чему не ведут и не могут привести, пока на Украине этот режим, пока они не потеряли несколько крупных городов. На следующем этапе переговоры могут обрести смысл – мы будем ближе к вероятной безоговорочной капитуляции. Сегодня мы от этого далеки. Все разговоры сведутся к тому, что мы предложим: «Забирайте своих погибших», а они ответят: «Они нам не нужны» или «Вы подсовываете не тех». Так все грустно и разрешится. Жест доброй воли утрачивает смысл, становясь ритуальным, как «здравствуйте», сказанное без желания здоровья. Это просто формальность.

Наладить отношения с Вашингтоном, похоже, невозможно

Татьяна Ладяева. Это какая-то игра слов. Очень важный момент: неважно, на этой неделе или через 50 дней, украинский конфликт остается нерешенным, спецоперация продолжается. Мы с Киевом пока не ведем диалог, а американцы – не знаю, то ли отошли от этого вопроса, то ли продолжают оказывать военную помощь, о чем мы сейчас тоже поговорим. Но ключевой вопрос: как затягивание украинского конфликта скажется на наших отношениях с Вашингтоном? Ведь мы пытались наладить эти отношения.

Александр Дугин. Становится очевидным, что наладить отношения с Вашингтоном невозможно. Последние полтора-два месяца поведение Трампа говорит само за себя. От изначальной программы движения MAGA и лозунга Make America Great Again, под которыми он пришел к власти, не осталось ничего. Он вернулся к классической республиканской неоконсервативной политике.

Увы, выстраивание отношений с Америкой было возможно лишь при условии ее отказа от однополярного мира, глобализма, гегемонии и империализма. Это было обещано – не просто наша наивная надежда. Трамп построил на этом свою предвыборную кампанию. Американские избиратели поддержали его, потому что он обещал сосредоточиться на внутренних проблемах, бороться с иммиграцией, разоблачить коррумпированную, порочную элиту Демпартии и разрушить Глубинное государство. Вместо этого мы видим безоговорочную поддержку геноцида палестинцев в Газе, атаку на Иран, поддержку Нетаньяху, новую финансовую помощь Украине, угрозы России и отрицание дела Эпштейна.

Теперь Трамп заявляет, что этого дела вообще не существует, хотя именно под эгидой публикации досье Эпштейна с подробностями о педофильских оргиях американской и западной элиты он одержал победу. Трамп настолько отклонился от своей программы, открывавшей нам окно для сближения и деэскалации, что теперь представляет собой агрессивного, импульсивного политика-неоконсерватора. Ежедневно он оказывает знаки внимания и дружбы Линдси Грэму, обрушиваясь с критикой на своих сторонников, благодаря которым пришел к власти. Трамп отрекся от своей электоральной базы и идеологии, под знаменем которой победил. В таких условиях сближение с Америкой становится сомнительным: это как попытка договориться с подлым, циничным врагом, который не соблюдает правил, отменяет свои решения и утверждает, что их не было.

Это напоминает деменцию, но не тихую деменцию Байдена, за которым управляли глобалисты, а буйную деменцию американского неоконсервативного истеблишмента. Это исключает рациональные возможности для мирного восстановления отношений. Возможно, метания Трампа окажутся чем-то более благоприятным для нас, если его отвлечет другое событие или сегмент международной политики. Но ожидать рациональных, позитивных стратегий в отношениях с ним уже не приходится. Если он так предал своих сторонников, то как он поступит с нами? Он отвернулся от тех, кто за него голосовал – своей электоральной базы, необходимой для промежуточных выборов в Конгресс и Сенат в следующем году. Он третирует ее, считая ничтожеством. Как можно договариваться с такими фигурами о принципиальных вопросах – войне и мире, экономическом сотрудничестве?

Нам следует все больше сосредотачиваться на себе и укреплять связи с Китаем, выстраивать отношения с другими полюсами многополярного мира – Индией,