Читать книгу - "Преподаватель - Юлия Хокка"

и нечего ей стоять, место занимать и пыль собирать. Но в своей комнате на письменный стол я все же поставила маленькую елочку, для которой накануне по всем магазинам искала крошечные шарики.

Наблюдая за тем, как герой в телевизоре летит в город, где сейчас находился мой любимый мужчина, я сидела на диване, облокотившись на спинку, держала в руке тарелку с оливье и наслаждалась спокойствием и уютом. Бабушка была в хорошем расположении духа, сидела рядом со мной, смотрела фильм. Очень хотелось, чтобы всегда все было так мирно и хорошо. И Олега бы сюда…

Отставив пустую тарелку, я стукнула пальцем по экрану лежащего неподалеку телефона, чтобы проверить, нет ли новых уведомлений. И их не было. Вернее, какие-то были, но от Олега – ни одного.

Время потихонечку приближалось к полуночи. Мы уже не просто наелись, а объелись, но я все равно потянулась за третьим мандарином. Проткнув ногтем оранжевую кожуру, которую всегда почему-то называла шкуркой, потянула ее вниз, и вскоре очередная долька сочного новогоднего фрукта отправилась ко мне в рот.

– Дай-ка мне один. На всю комнату пахнет, тоже захотелось, – попросила бабушка.

– Тебе почистить?

– Да я сама.

До Нового года оставалось меньше часа, Олег мне так и не написал. Когда президент поздравлял страну с экрана телевизора, мысленно я была не тут, не в комнате на диване с бабушкой, а в Питере рядом со своим любимым. Было интересно, чем он сейчас занимается. Отмечает ли праздник или занят какими-то другими делами? А может, и вовсе спит? Если отмечает, то один или с кем-то? Вздохнув, я решила все же написать ему после того, как пробьют куранты, если он сам не даст о себе знать к тому времени.

Олег не написал. Он позвонил. Мы как раз только обменялись с бабушкой подарками – она стандартно подарила мне денежку, что оказалось весьма кстати, как мой телефон завибрировал. Стоило только увидеть на экране имя любимого, как внутри запорхали бабочки.

Интересно, а какого цвета были бы эти бабочки, если бы они и правда существовали? Наверное, голубые. Ярко-голубые. Нет, скорее нежные, серо-голубые, как глаза Шефера.

Сказав бабушке, что отойду на пару минут, я убежала к себе в комнату, плотно прикрыла за собой дверь и, не включая свет, ответила на звонок.

– Алло?

– Привет, малыш. С Новым годом тебя, – донесся из трубки знакомый, любимый голос.

Сейчас он вызывал лишь тепло и радость, а ведь поначалу я так пугалась, когда этот голос задавал мне вопросы на парах.

– Привет, милый. И тебя с Новым годом. Как ты? Как встречи?

– Все хорошо. Ты там как? В каком составе отмечаете?

– Тоже все хорошо, – улыбнулась я. – Мы с бабушкой вдвоем. Поели оливьешку, картошку с мясом из духовки, мандарины, посмотрели советские фильмы. Все тихо, мирно и по-домашнему. Только есть одно «но». – Подойдя к окну, я отодвинула штору и посмотрела на улицу.

Кто-то запускал петарды. Те взрывались бесконечным множеством разноцветных искорок на черном небе и падали обратно на землю, но растворялись в темноте, не достав до нее.

– Какое же?

– А ты не догадываешься?

– Хм, – он сделал вид, что задумался, – наверное, нет.

– Ага, конечно.

– Нет, ну правда. – Голос Олега звучал мягко, даже нежно, и было понятно, что он улыбается.

– Тебя рядом не хватает. Для полного счастья.

– Мне тоже тебя не хватает. – От этих слов по телу пробежали мурашки.

– Правда?

– Конечно.

– У тебя очень тихо на фоне. Не отмечаешь?

– Нет. Сижу в номере отеля, только закончил разбираться с работой. Скоро лягу спать.

Стало грустно это слышать. Праздник же…

– Даже никакого особого ужина?

– Ну, ужин у меня был весьма обычный.

– Звучит грустно.

– Да нормально, на самом деле. Я не большой фанат праздников, их отмечаний и вроде того.

Жизнь и так довольно скучная и серая, праздников очень мало. Очень печально, что многие взрослые люди относятся к ним равнодушно.

– Понятно… – на выдохе ответила я и, прикоснувшись пальцами к холодному стеклу, засмотрелась на неспящий город. Во многих домах горел свет, на улице периодически виднелись прогуливающиеся люди, а черное небо то и дело украшали разноцветные огоньки салютов.

– Лесь? – тихо позвал Олег.

– Да? – так же тихо ответила я.

– Хочу, чтобы ты сейчас была рядом. – Он сказал это шепотом и так чувственно, что в животе снова запорхали бабочки.

– А я-то как этого хочу.

– Хочу посадить тебя к себе на колени, обнять, потрогать твои шелковые, мягкие волосы, покрыть поцелуями твою шею, чтобы ты извивалась и выгибалась, стараясь прижаться ко мне.

– Олег…

– Только не говори, что ты смутилась.

Вообще-то, я и правда немного смутилась, но при этом сама всего описанного ужасно желала.

– Раз просишь, то не скажу.

Повисло молчание. Наверное, каждый задумался о своем. Прикрыв глаза, я старалась представить ощущения от прикосновений губ Олега, но он об этом никогда не узнает. Сказать такое вслух – выше моих возможностей.

– К тете не планируешь поехать? – Шефер сменил тему, теперь его голос звучал не так жарко, но все еще оставался спокойно-нежным.

– Планирую. Она сегодня звала, но я решила остаться с бабушкой. Думаю, доеду до нее второго числа. Олег?

– Да, Олененок?

– У тебя не бывает каких-то особых чувств или ощущений в новогоднюю ночь? Ну, или еще в какие-то праздники? – Я снова прикоснулась ладонью к окну, а хотелось прислониться щекой или лбом, потому что они пылали с первой секунды разговора. Перенервничала, но в положительном ключе.

– Не очень понимаю, что ты имеешь в виду.

– Не знаю, как объяснить… – Я призадумалась. – Наверное, это прозвучит глупо… Но у тебя нет ощущения, что мир в такое время какой-то особенный? Будто что-то по-другому. Иначе. Кажется, что все совсем непривычно, что и потом все поменяется. В детстве мне казалось, что в новогоднюю ночь явно ощущается волшебство, теперь не знаю, как описать подобное чувство. В волшебство я больше не верю, но эту необычность все еще чувствую.

– Милая, я, наверное, уже слишком старый и черствый. Не хочу тебя расстраивать, но новогодняя ночь для меня ощущается так же, как и любая другая. Аналогично с днем рождения. Но, правда, отчасти могу с тобой согласиться, в юности и в детстве я испытывал нечто подобное.

– Значит, у меня это тоже с возрастом пройдет?

– Не знаю. Может быть. А может, ты по натуре мечтатель, тогда оно сохранится, наверное.

– Вот бы сохранилось… – Я вздохнула. – Мне хочется повзрослеть, стать мудрее, стать более зрелой и разумной, но и немножечко этой детской натуры хотелось бы сохранить. Как-то грустно жить в серой рутине без чудес