Читать книгу - "Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов"

восседает на престоле и т. п., но не спрашивать, как и почему: вера должна обходиться без разума. Имам Малик выражал это так: «Восседание на Троне – известно; как Он восседает – неизвестно; верить в это – обязанность; спрашивать об этом – ересь».

Богословская система аль-Ашари со временем стала догмой, отступление от которой каралось смертью. Суннизм как государственную религию утвердил халиф аль-Кадир в 1017 году, запретив мутазилитство и заставив его приверженцев отказаться от своего учения под страхом суровых наказаний. За мутазилитское учение о свободной воле казнили, ссылали и сажали в тюрьмы.

Тогда же аль-Кадир опубликовал «Послание» – первый официальный вероучительный документ, созданный и признанный в исламе. Даже суровый ашаризм в нем был признан как нежелательный и неблагонадежный.

Читайте в Приложении. Послание халифа аль-Кадира

Хариджиты

Хариджизм, самое жесткое и радикальное течение ислама, не допускал, что мусульманин вообще может согрешить. С точки зрения хариджитов любой недостаточно благочестивый человек – уже «зиндик», еретик. Верующий в Аллаха служит только Ему и исполняет только Его волю, а согрешивший служит шайтану и исполняет волю шайтана. Поэтому он не мусульманин, а многобожник, муширк, служащий сразу двум господам.

Наиболее крайняя ветвь хариджизма – азракизм – по современным меркам выглядела как типичная тоталитарная секта. Ее основатель Ибн Азрак требовал, чтобы все его сторонники продавали свои дома, жили в одной общине и воевали за веру с оружием в руках. Новых членов общины проверяли на лояльность, заставляя прилюдно убивать неверного раба. Непримиримые азракиты полностью отрицали такиийю (такиийя – возможность у мусульман отрекаться от веры на словах, внутренне сохраняя свои убеждения) и не шли ни на какие компромиссы с властью.

Хариджиты быстро разделились на бесчисленное множество сект, одно перечисление которых может занять целую страницу. Разночтения касались в основном практических вопросов: как нужно обходиться с детьми неверных (убивать или принимать к себе), как относиться к грешникам, можно ли прощать грехи и какие именно.

Более мягкие наджиды считали, что грешника можно простить, если он согрешил по незнанию или в чем-то незначительном (например, прелюбодеянием или кражей).

Суровые байхаситы возражали, что мусульманин всегда должен знать, как поступать в той или иной ситуации, а если не знает, то его долг – остановиться и выяснить, как следует поступать, и только потом действовать.

Воинственный и неукротимый хариджизм был мощной силой, поднимавшей в халифате грандиозные восстания и создававшей новые династии. Он пронизывал все арабское общество и служил плодородной почвой для любого мятежа и бунта. Недовольство радикальных мусульман постоянно тлело в ожидании повода для вспышки.

Особенно это было заметно на пограничных территориях халифата. Здесь собирались те, кто был недоволен властью или собственной судьбой: всевозможные наемники, искатели удачи, авантюристы, смельчаки, любители риска и наживы.

В исламской истории хариджитам несколько раз удавалось захватить политическую власть и создать собственные государства. После распада халифата в Северной Африке многие династии, от Рустамидов в Алжире до Мидраридов в Сиджильмасе, были чисто хариджитскими и исповедовали общность имущества и справедливое распределение благ между членами общины. Главным законом в этих государствах становился шариат, верховным правителем – имам, а основополагающим принципом – полное равенство всех мусульман.

Но политические успехи хариджизма не шли ему на пользу. Стоило какому-то «праведнику» получить власть, как его тут же начинала окружать элита, отделявшая властителя и правившую верхушку от народа. Равенство быстро нарушалось, власть становилась наследственной, а вместо святых имамов у руля оказывались бездарные правители и их фавориты.

Со временем, достигнув светской власти, хариджизм сам стал светским, земным, выдохся как религиозное течение и легко уступил место шиизму и суннизму, с которыми некогда так ревностно боролся.

Но первоначальная «чистая» закваска хариджизма никуда не делась. Она до сих пор бродит в мусульманских странах, а его экзальтированный, нетерпимый вариант ислама и сегодня импонирует многим мусульманам.

Шииты

От других течений ислама шиитов отличает особое отношение к правителю мусульман – имаму. Они верят, что в личности имама сходятся все знания и все судьбы мира. Это об имамах сказано в Коране: «О вы, которые уверовали! Подчиняйтесь Аллаху, Его Посланнику и обладателям власти среди вас» (сура «ан-Ниса», аят 59). Поэтому первый и главный долг любого мусульманина – повиноваться своему имаму, который обладает полнотой истины и является живым воплощением Бога или, по крайней мере, прямым проводником Его воли.

Что бы ни происходило в мире, во главе мусульманской уммы всегда стоит имам, прямо назначаемый предыдущим имамом и наследующий от него божественную благодать. «Если бы земля находилась без имама хотя бы один день, то она бы погибла», – сказано в шиитском хадисе. Шииты считали, что имама так же невозможно выбирать, как нельзя выбирать пророка. Каждый имам так же безгрешен и непогрешим, как пророк Мухаммед. А поскольку он непогрешим, то и непогрешимо указывает на своего преемника.

Для шиита очень важно знать, кто может или не может быть имамом и кто является им в настоящее время. Человек, не знающий, кто его имам, или не повинующийся ему, – неверный. В этом вопросе у шиитов возникало много разногласий.

Все были согласны в том, что имамами могут быть только потомки Пророка и что первым имамом был его зять Али. Пророк, явившийся для того, чтобы успокоить все разногласия и раздоры на земле, не мог не указать на своего предшественника, и он сделал это, указав на Али и косвенным, и явным образом.

Свидетельств этому, на взгляд шиитов, было множество. Когда Пророк, еще не признанный в Мекке, спросил, кто готов присягнуть ему не только имуществом, но и всей душой, только Али дал такую присягу. В другой раз Мухаммед накрыл своей накидкой себя, Фатиму, Али, их сыновей Хасана и Хусейна и назвал их «людьми дома Пророка»: это был явный знак, что во всех пятерых есть божественный свет. В своей последней проповеди Пророк сказал: «Кому я покровитель, тому и Али покровитель», – и т. д. Эти и многие другие доказательства не оставляли у шиитов никаких сомнений в имамате Али.

Но дальше начинались сложности. У Али было три сына: Хасан, Хусейн и Мухаммед, – так к кому из них перешел имамат? А от них – к кому из их сыновей? Ответы могли быть разными, поэтому течения шиитов все время умножались и ветвились по мере того, как увеличивалось число возможных претендентов. Дело осложнялось тем, что некоторые шииты вообще не принимали нового имама, а сохраняли верность кому-нибудь из старых, – например, Мухаммеду аль-Ханафии, – считая, что он не умер,