Читать книгу - "Петр Столыпин. Нам нужна великая Россия - Дмитрий Владимирович Табачник"

нередко и достигали. Случалось при этом, что посторонние лица проникали в самый зал заседания, а однажды приставом Думы были замечены и удалены два посторонних лица, сидевшие в зале на местах, предназначенных для членов Думы, и принимавшие участие в голосовании. Подобное положение вещей, создающее опасность постороннего давления на членов Государственной думы, представляется, конечно, совершенно нетерпимым. В видах устранения сего в законодательных собраниях западноевропейских государств, далеко опередивших нас и в культурном развитии и в политическом опыте, по крайней мере, в большинстве из них (например, в Английском парламенте, в Германском рейхстаге, в Прусской палате депутатов), посторонняя публика в кулуары не допускается; в этих же видах выполнены были и у нас сложные работы по перестройке Таврического дворца, целью которых именно и являлось разобщение публики от членов Государственной думы, а потому согласиться на допущение хотя бы некоторой части посторонних лиц в кулуары я считаю совершенно невозможным.

4) Проектируемый ст. 7 трехдневный срок, предоставляемый заведующему охраной Таврического дворца для собрания справок о представителях печати, должен быть признан слишком кратким по отношению к лицам, не проживающим постоянно в С.-Петербурге, тем более, что срок этот предположено исчислять с момента отправки извещения, а не действительного его получения заведующим охраною.

5) По смыслу ст. 8 проекта билеты, выдаваемые чрез посредство членов Государственной думы, свободны от контроля заведующего охраной Дворца.

Не сомневаясь с своей стороны, что члены Думы будут передавать билеты только лицам, благонадежность коих стоит в их глазах вне всяких сомнений, я полагаю, однако, что обстоятельство это не исключает возможности добросовестных ошибок; посему едва ли есть основание лишать заведующего охраной принадлежащего ему ныне права не соглашаться на допущение в Таврический дворец тех или иных посторонних лиц, тем более, что пользование этим правом до сих пор не давало повода к каким-либо нареканиям и впредь будет, конечно, осуществляться заведующим охраною с тою же осторожностью.

Примите, Милостивый Государь, уверение в совершенном почтении и искренней преданности.

Подписал: П. Столыпин 21 марта 1907 года

Примечания: 1. Федор Александрович Головин (1867–1937) — председатель II Думы, земский деятель, один из основателей кадетской партии. 20 февраля 1907 года, на первом заседании II Думы, большинством голосов (356 из 518) был избран председателем. Пытался наладить взаимодействие с правительством, но не был поддержан большинством кадетов и левыми. Депутат III Думы, в которой он работал в Крестьянской комиссии. После Февральской революции — комиссар учреждений бывшего Министерства императорского двора и уделов. После Октябрьской революции служил в советских учреждениях. Расстрелян в 1937 году по обвинению в принадлежности к антисоветской организации.

2. Александр Григорьевич Булыгин (1851–1919) — государственный деятель. С 1888 калужский, с 1893 года московский губернатор. С 1902 года помощник московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича, в рабочем вопросе являлся сторонником «зубатовщины». С января 1905 года министр внутренних дел. С одобрения Николая II разработал проект законосовещательной Думы и указ о веротерпимости. После опубликования Манифеста 17 октября ушел в отставку. В 1905–1917 член Государственного совета. Расстрелян ВЧК в порядке осуществления «красного террора».

ПИСЬМО НИКОЛАЮ II

от 17 апреля 1907 года

Приемлю долг доложить Вашему Величеству, что, как видно из прилагаемого стенографического отчета, члену Думы Зурабову (армянин), оскорбившему армию, было сделано замечание, и он лишен был слова.

Между тем на вопрос Головина, сделанный мне по телефону во время перерыва заседания, о том, какой исход дела я признавал бы желательным, я ответил ему, что министры не вернутся в зал заседаний, если Зурабов не будет на это заседание из Думы исключен.

Не исполнив этого условия и будучи, вероятно, смущен моим распоряжением о том, чтобы сегодня вечером представители министерства не явились в думские комиссии, Головин просил, чтоб я его принял, и был у меня в 12 часов ночи.

Он очень смущен и говорит, что не мог выполнить мое желание, ввиду отказа польского коло голосовать за исключение Зурабова, — без поляков же не образовывалось большинства, и предложение было бы отклонено, что еще ухудшало бы положение.

Я ему объяснил, что, во всяком случае, сделанным Зурабову замечанием я не считаю уничтоженным оскорбление, нанесенное в Думе русской армии, и что, пока Дума не даст достаточного удовлетворения армии, военный министр в Думе не покажется.

При этом я позволил себе упомянуть, что знаю, насколько чувствительно Ваше Величество относитесь ко всему, касающемуся чести армии, и что Дума должна помнить и об обязанностях своих к Вам, Государь, как к верховному вождю армии.

На вопрос Головина, что я советую ему делать, я сказал ему, что Дума в глазах правительства покажет желание удовлетворить армию, если 1) примет переход к очередным делам с выражением уважения к доблестной русской армии и уверенности в беззаветной ее преданности родине и царю и

2) если Головин завтра же сделает визит генералу Редигеру с извинением за происшедшее.

Головин обещал мне все сделать, чтобы провести первое мое предложение и обещал завтра же быть у военного министра. Не мог я не высказать Головину, что в каждом иностранном парламенте такого Зурабова разорвали бы на клочки или, по крайней мере, отхлестали бы.

Председатель Совета министров

Столыпин

17 апреля 1907 г.

Примечания: 1. Избранный от Тифлиса социал-демократ Аршак Герасимович Зурабов (1873 —?) на закрытом заседании Государственной думы 16 апреля 1907 г. при обсуждении законопроекта о контингенте новобранцев заявил следующее: «Исходя из того соображения, что современная армия, во-первых, отрывает от производительного труда главные массы трудящегося населения, что ложится тяжелым бременем на самое общество, что современное нам самодержавное правительство, беря эти самые общественные силы, главным образом, трудящиеся, направляет их против самого народа, — признавая все это и признавая также, что наша армия в самодержавном государстве не будет никогда приспособлена, сколько бы с этих скамей ни говорили, в целях внешней обороны, что вот такая армия будет великолепно воевать с нами и вас, господа, разгонять и будет всегда терпеть поражения на Востоке».

2. Генерал от инфантерии Александр Федорович Редигер (1853–1920) с июня 1905 по март 1909 года занимал пост военного министра Российской империи. Член Совета государственной обороны (1905–1909), член Государственного совета с 3 ноября 1905 года. Умер 26 января 1920 года в Севастополе от кровоизлияния в мозг, похоронен на городском кладбище.

ПИСЬМО НИКОЛАЮ II

от 24 июня 1907 года

Вашему Императорскому Величеству, 12/25 минувшего мая, министром статс-секретарем Великого княжества Финляндского доложен был проект предложения сейму Финляндии, с законопроектом о промыслах, причем, как видно из его письма ко мне от 30 мая/12 июня сего года, генерал-лейтенант Лангоф довел до Высочайшего