Читать книгу - "Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин"

«революционным» ограблением, которое произошло 13 (26) июня 1907 года в Тифлисе. Посреди белого дня, в 11 часов, на Эриванской площади был забросан бомбами транспорт казначейства. Погибло двое городовых и трое казаков, плюс еще трое сопровождающих, а 16 прохожих были ранены. Так называемая «экспроприация», а по сути банальный разбой, была совершена большевиками под руководством Камо (Тер-Петросяна) и Кобы (Сталина). Этого факта всегда стеснялись советские «историки», очень уж не хотелось им признавать, что во главе СССР долгое время стоял грабитель банков.

Хотя есть свидетельства, что личная заслуга Сталина непосредственно в этом ограблении слегка преувеличена.

Л. Д. Троцкий (1879–1940) свидетельствует: «Политические противники явно преувеличивали эту сторону деятельности Сталина; рассказывали, как он лично сбросил с крыши первую бомбу на площади в Тифлисе с целью захвата государственных денег. Однако в воспоминаниях прямых участников тифлисского набега имя Сталина ни разу не названо. Сам он ни разу не обмолвился на этот счет ни словом. Это не значит, однако, что он стоял в стороне от террористической деятельности. Но он действовал из-за кулис: подбирал людей, давал им санкцию партийного комитета, а сам своевременно отходил в сторону. Это более соответствовало его характеру». (Троцкий Л. Портреты революционеров. С. 58.)

В заявлении ЦК, посвященном ограблению в Тифлисе, говорилось: «ЦК заявляет, что РСДРП ни в коем случае не может быть признана ответственной за тифлисскую, равно как и за другие экспроприации. На последнем съезде партии была принята резолюция, категорически запрещающая экспроприации. ЦК расследует до конца данное дело, и если будет констатировано нарушение резолюции партии, то партия примет к провинившимся самые энергичные меры, согласно резолюции съезда». (Николаевский Б. И. Тайные страницы истории. С. 49.)

Как бы то ни было, но и взятые во время Тифлисского экса 250 000 рублей были, по сути, каплей в море. Тем более что только 150 000 рублей, бывшие в мелких купюрах, большевики сумели использовать.

После тифлисского ограбления 13 июня 1907 года Камо в конце лета доставляет указанные 150 000 в Петербург, а оттуда переправляет их в Куоккалу, где находились Ленин, Богданов и Красин. Однако, несмотря на непосредственное присутствие Владимира Ильича, контроль над добычей берет в свои руки именно Красин.

Остальные «тифлисские» 100 000 были в крупных купюрах по 500 рублей. Номера этих банкнот были сообщены русским правительством во все банки, и размен их в Российской империи представлял большие трудности. Зашив деньги в жилет, большевик М. Н. Лядов вывез их за границу, где их предполагалось без труда разменять в заграничных банках. Поскольку было очевидно, что после первого же размена русское правительство разошлет списки украденных номеров еще и за границу, решено было произвести обмен одновременно в нескольких городах Европы. В первых числах января 1908 года по инициативе Красина такая операция действительно была проведена в Париже, Женеве, Стокгольме, Мюнхене и других городах. Однако неожиданно для большевиков она закончилась провалом: все большевики, явившиеся в банки для размена, были арестованы. Среди арестованных были известные в кругах социал-демократии люди, например будущий нарком иностранных дел М. М. Литвинов (Валлах) (1876–1951). При аресте в Париже у Литвинова нашли двенадцать похищенных в Тифлисе пятисотрублевок. Попался и будущий нарком здравоохранения Н. Александров (Н. А. Семашко) – дальний родственник Г. В. Плеханова. (Фельштинский Ю. Г. Вожди в законе. С. 8.)

Причина провала разъяснилась лишь после революции. Среди привлеченных к разработке плана размена был большевик Яков Абрамович Житомирский (партийный псевдоним – Отцов), доверенный человек Ленина по делам большевистских групп в эмиграции 1903–1904 годов, являвшийся одновременно главным осведомителем заграничного филиала Охранного отделения в Париже. Через Житомирского Департамент полиции был в курсе всех приготовлений Красина к размену и заблаговременно снесся с полициями европейских государств. (Фельштинский Ю. Г. Вожди в законе. С. 9.)

Среди «товарищей» по РСДРП наиболее непримиримо в отношении большевиков был настроен Плеханов.

После ареста Литвинова и других Плеханов предложил «кликнуть клич» с призывом сплотиться для борьбы во имя «торжества социал-демократических принципов над большевистским бакунизмом».

ЦК поручил расследование скандала Центральному заграничному бюро (ЦЗБ), в котором преобладали меньшевики.

Большевики, естественно, с самого начала чинили расследованию всяческие препятствия и изо всех сил старались запутать дело. Их лидеры отказывались от дачи каких-либо объяснений, давали уклончивые ответы или сами переходили в атаку.

«Особенно ожесточенную кампанию против ЦЗБ и характера ведения им расследования вел Алексинский, в то время особенно близкий Ленину». (Николаевский Б. И. Тайные страницы истории. С. 53.)

А вот «гениальный» большевистский замысел, который лопнул, и опять благодаря все тому же агенту Охранного отделения.

«Одна из тщательно спланированных крупных акций особенно интересна. Кроме Камо, который приобрел такую “блестящую” репутацию в результате тифлисской экспроприации, что все члены большевистской фракции во главе с Лениным восхищались им и превозносили до небес, лишь Красин и Литвинов знали о приготовлениях к этому грабежу. План, разработанный Камо и Красиным, министром финансов “Большевистского центра”, предусматривал небывалую экспроприацию государственного банка, которая должна была принести 15 миллионов рублей в банкнотах и в золоте. Из-за физического веса предполагаемой добычи большевики решили взять только 2–4 миллиона рублей и уничтожить остальное. По их расчетам, этот акт должен был обеспечить фракцию средствами на пять или шесть лет. После экспроприации большевики собирались публично заклеймить подобную практику и тем спасти лицо партии, хотя Камо недвусмысленно заявил, что в случае удачи “будет убито так много людей, как во всех предыдущих эксах вместе взятых, по меньшей мере человек 200”. Этот план, однако, полностью провалился: в конце 1907 и начале 1908 года в результате информации, полученной Охранным отделением от Якова Житомирского, одного из его лучших заграничных агентов, полиции Германии и других западноевропейских стран удалось арестовать несколько человек, в том числе Камо и Литвинова». (Гейфман А. Революционный террор в России, 1894–1917. С. 165–166.)

Кстати сказать, когда вслед за февральскими событиями 1917 года в руки большевиков попали документы парижской агентуры Департамента полиции, разоблачающие Житомирского, он сумел спастись от мести бывших «товарищей», уехав в Южную Америку.

Надо сказать несколько слов и о личности Семена Тер-Петросяна (Петросянца) (1882–1922), известного как Камо.

Тер-Петросян, слабо знавший русский язык, слово «кому» произносил всегда как «камо», отсюда Сталин дал ему прозвище «Камо», которое и закрепилось за ним навсегда. (Авторханов А. Происхождение партократии. Т. 1. С. 180.)

Т. О. Коннор: «Выезжая в Закавказье, Красин часто встречается с Камо, снабжает его бомбами. После того, как Камо покинет Кавказ, он сохранит связь с Красиным и личную преданность ему». (О. Коннор Т. Э. Инженер революции. Л. Б.