Читать книгу - "Искушая любовь - Сара Адам"

одновременно невысказанная боль, а ещё тоска и привкус моих солёных слёз объединяются в поцелуе.

— А в нашем доме случайно не предусмотрен гардероб? Я так хочу снять это платье… — оторвавшись, закусываю нижнюю губу.

— Блять, как же я сильно тебя люблю, дурная.

Эпилог

Десять лет спустя

— Значит, он добился своего? — еле слышный голос заставляет меня обернуться. Тёплая улыбка расплывается на губах при виде седовласой старушки.

Отложив деревянный магнитик на полку, иду навстречу хозяйке той самой сувенирной лавки на Аляске.

— Вы узнали меня? — мой голос сквозит нескрываемым удивлением. Всё-таки прошло много лет, мало ли сколько ещё посетителей наведывались в этот уютный магазинчик?

— Конечно узнала, — согласно кивает она, опершись на тросточку. — И ты не ответила на мой вопрос. Я спросила: он добился того, о чём мечтал?

— Я не совсем понимаю… — оглянувшись вокруг, пытаюсь зацепиться хоть за что-то, что дало бы мне подсказку, но в помещении, кроме нас, других людей нет.

— Тот юноша, что был с тобой в прошлый раз. Он уже тогда был влюблён в тебя, — глаза старушки наполняются теплотой.

— А… вы про Джона, — произношу и тут же мысленно ругаю себя за то, что по привычке назвала его настоящее имя, а не фальшивое. Столько времени утекло, а я до сих пор не привыкла говорить «Иван».

— Да, про Джона, — соглашается она, легонько кивнув. — Про твоего мормона, — засмеявшись, женщина делает акцент на крайнем слове, а я мигом заливаюсь краской.

Воспоминания о том, как много лет назад мы куковали на Аляске, навеивают приятную ностальгию. Этот засранец тогда наврал старушке. Представился моим мужем и наврал про совместных детей!

— Вы тогда поняли, что он обманул? — уточняю виновато, сталкиваясь с её весёлым взглядом.

— Конечно поняла, — подтверждает женщина.

В этот миг я готова провалиться под землю за то, что не опровергла слова Джона в тот день, а подыграла ему, решив со своей стороны немного подшутить.

— Простите, пожалуйста. Мне так стыдно… — начинаю было я, но старушка не позволяет договорить, перебивая:

— Три сыночка и лапочка дочка, — вкрадчиво произносит она, обхватив своей костлявой ладонью мою, и от этого по коже проходит заряд тока.

— Точно, — соглашаюсь, почувствовав себя странно. — У нас три сына, но дочки пока нет, — делюсь словно в трансе.

— Есть, — уверенно кивает седовласая старушка. Отпустив мою руку, она кладёт ладонь на мой плоский живот, и, клянусь, я ощущаю необъяснимое тепло внутри. — Её зовут Элли.

Резко сев на постели, автоматически кладу ладонь на живот, нервно осматриваясь вокруг.

— Приснится же такое…

Выдохнув, провожу дрожащей рукой по волосам, убирая их назад от лица. Убедившись, что это всего лишь безобидный, но очень странный сон, делаю дыхательную практику, успокаивая колотящееся в груди сердце.

Соседняя сторона кровати пустует, а это значит, что кое-кто уже давно проснулся. Ещё бы часы на прикроватной тумбочке показывают десять утра, а муж любит вставать рано. Он соблюдает режим, много тренируется и неизменно правильно питается, набирая мышечную массу.

Зато я в нашей семье балда. В последнее время стала дольше спать, но всё равно чувствую себя уставшей и невыспавшейся. А ещё пристрастилась баловаться сладким и мороженым на ночь глядя. Благо на фигуре это не отражается, так как я много двигаюсь в течение дня.

Под странные мысли, навеянные сном, поднимаюсь и бреду в ванную. Там принимаю контрастный душ, дабы взбодриться. Умываюсь, наношу увлажняющий крем для лица и надеваю заранее заготовленный лёгкий светлый сарафан. Собираю свои по-прежнему длинные влажные волосы скрабом и выхожу из спальни.

Гул голосов за пределами комнаты, по обыкновению, заставляет меня вздохнуть и улыбнуться. В этом доме никогда не бывает тишины. Хотя нет бывает, когда некоторые хулиганы тихонько сопят в подушку ночью.

Пройдясь по коридору, первым делом заглядываю в детскую, откуда и доносятся нечеловеческие визги.

— Это мой Камаз! — вопит Нейтан, отбирая машинку у брата. — Отдай!

— Нет, мой! — не уступает Коул, крепко сжимая в руках оранжевую игрушку.

— Мальчики, не ссорьтесь, — пытается смягчить няня, но на неё, естественно, никто не обращает внимания.

Ситуация между близнецами накаляется не на шутку.

Кризис четырёх лет наступил незаметно не успели мы всей семьёй опомниться. Теперь эти два маленьких темноволосых, как их папочка и старший брат, хулигана разносят дом, проверяя границы дозволенного, сами того не осознавая.

Крики, слёзы, истерики. Господи, дай нам сил.

— Ма-а-а-м-а-а! Нейтан не даёт мне поиграть с Кама-а-а-з-о-о-м! — заметив меня первым, Коул тут же бросается в объятия, начиная горько реветь.

Ну прям весь в мамочку.

Опустившись на колени, притягиваю младшего из близнецов, поцеловав в сладкую щёчку.

— Это моя машина! — продолжает давить Нейтан, топнув мелкой ножкой.

Я не знаю, как это возможно, но помимо абсолютно одинаковой внешности у них и характеры один в один.

— Нейт, иди сюда, — подозвав сына, обнимаю и его тоже.

Мой любимый муж установил в семье негласное правило: всем сыновьям всего поровну. Любовь, внимание, забота, ласка, подарки, поощрения, а также наказания должны быть для каждого из них в равной степени, чтобы никто никому не завидовал, не чувствовал себя ущемлённым и изгоем.

Признаться честно, сама бы я до этого не додумалась, потому что мы с братом росли в иных условиях. Я гораздо младше, соответственно, у нас с Артёмом не возникало битвы за внимание отца. Каждый был избалован по-своему.

А вот супруг за время жизни по приёмным семьям был научен горьким опытом, как не стоит поступать с детьми.

— Нельзя ссориться с братом из-за игрушек, — находясь с ними практически на одном уровне, заглядываю каждому в глаза по очереди. — Чтобы не было обидно, я заберу этот Камаз, пока вы не помиритесь. Можете играть с погрузчиками. Их у вас как раз два.

Любовь к строительной технике у близнецов, естественно, от отца. Муж иногда берёт их с собой на объекты, и дети с открытыми ртами наблюдают, как работают эти гигантские машины.

— Хорошо, мамочка, — насупившись, соглашаются они в унисон за неимением выбора.

— Вы завтракали? — обращаюсь уже к стоящей чуть поодаль улыбающейся няне.

— Ещё нет. Не могу их