Читать книгу - "Плохиш и красотка - Фэя Моран"

Это слово упало между нами, как раскаленный камень. Я замер. Ее рука скользнула вниз по моему животу, задела напряженный пресс и остановилась ровно там, где натянулась ткань боксеров.

— Пожалуйста… — хрип вырвался из моей груди помимо воли, голос сел и сломался.

Она улыбнулась, а ее пальцы очертили контур моего члена. Я дернулся, вцепившись второй рукой в стену, и глухо застонал сквозь стиснутые зубы.

— Ты хочешь кончить? — сказала она. При этом ее голос в этот момент сочетал каким-то образом и ласку, и жестокость.

В глазах помутилось.

— Да... умоляю...

— Знаю. — Она убрала руку, и я едва не взвыл от потери этого крошечного контакта. — Потому и не дам.

Тиган отступила на шаг, поправляя задравшуюся футболку. Я стоял перед ней — весь взмокший, дрожащий, с бешено пульсирующим членом, унизительно выпирающим из-под ткани, и не смел прикоснуться ни к ней, ни даже к себе без ее позволения.

— Ты получил свое, — констатировала она спокойно. — Ты видел, как я кончаю на твоих пальцах. Ты чувствовал, как мое тело сжимается вокруг них. И это все, что ты заслужил сегодня.

Она развернулась, направляясь к лестнице, и бросила через плечо:

— Иди в душ. И без рук. Если я узнаю, что ты посмел себя тронуть, — ты никогда меня не получишь.

— Ты не можешь так поступить со мной, — заныл я.

— Могу. Мне некогда. Пора собираться на работу.

Каждый ее шаг отдавался пульсацией в моей набухшей плоти. Вскоре она просто исчезла на втором этаже.

Я остался у стены, раздираемый между желанием рухнуть на колени и молить еще раз и животной потребностью сорвать с себя чертовы боксеры и решить вопрос самому. Но извращенное наслаждение от этого подчинения оказалось сильнее.

Я двинулся в ванную, чувствуя, как каждый шаг трущийся о ткань член посылает по телу разряды.

Через пару минут, когда струя ледяной воды ударила в разгоряченную кожу, я выдохнул сквозь зубы. И впервые за долгое время понял, что этот ад — именно то место, где я хочу быть.

Потому что ее жестокость была слаще любой ласки.

* * *

Я перевернулся на спину, машинально потянувшись рукой к краю дивана. Там могла бы спать Тиган, если бы не была такой холодной и жестокой по отношению ко мне. Я сел рывком, оглядывая пустую гостиную. А в особенности стену, у которой трахнул Тиган пальцами.

Ну почему они, а не член?!

Затем вспомнил, как она бросила меня с болью в яйцах и ушла к себе в комнату.

Какая прекрасно-жестокая женщина.

Я вздохнул и откинулся назад, уставившись в потолок.

Должно быть, Тиган ушла на работу где-то вскоре после того, как отправила меня в ледяной душ. Я помнил, как стоял под обжигающе холодными струями, до синевы сжимая поручни, пока возбуждение не начало отпускать, оставляя после себя горькое послевкусие восхитительного унижения.

Тело ныло. Пальцы правой руки до сих пор хранили память о ее густом внутреннем жаре.

Из коридора донеслись приглушенные голоса. Мужской и женский. Смех. Звякнула посуда. Нова и Дэвлин.

Я замер, прислушиваясь. На меня накатили воспоминания прошлой ночи: их стоны, ритмичные удары о столешницу, смешанные с нашими собственными стонами — моими сдавленными рычаниями и победоносными всхлипами Тиган. Мы знали, что они там. Они знали, что мы здесь. Это была какая-то оргия через стену.

И вот теперь они вдвоем на кухне в такой поздний час, а я — один в холодной постели, с незажившим следом ее власти на коже.

Я сел, свесив ноги. Боксеры прилипли к бедрам — ночное возбуждение напоминало о себе глухой пульсацией. Черт. Даже мысль о ней заставляла тело реагировать быстрее разума.

Вскоре я встал, натянул штаны и, проведя рукой по спутанным волосам, толкнул дверь на кухню. Нова пыталась что-то готовить у плиты, а Дэвлин сидел на стуле, закинув ноги на стол и попивая кофе из кружки с надписью «Лучший папочка».

Нова обернулась через плечо, ее щеки слегка раскраснелись от жара плиты, а в глазах плясали смешинки. На ней была только безразмерная футболка Дэвлина, едва прикрывавшая бедра.

— Который час? — спросил я.

— 23:34, — ответила Нова, возвращаясь к шипящему на сковороде бекону. — У нас поздний ужин. Мы проголодались за ночь. Так что, Коровка, садись. Составишь нам компанию.

Я вымученно ухмыльнулся, прислонившись плечом к дверному косяку.

— Твое дурацкое прозвище заиграло новыми красками, — сказал я. — Если бы меня вчера хоть кто-то удосужился «подоить», я бы сейчас не стоял тут с таким видом, будто у меня в штанах застряла ручная граната с выдернутой чекой.

Я проковылял к стойке, чувствуя на себе насмешливый взгляд Дэвлина.

— Выглядишь паршиво, — сказал он.

— Вы трахались на кухне, отчетливо помню этот момент. — Я брезгливо оглядел стол.