Читать книгу - "Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски"

— Пока никто открыто. Но… — Капитулярий замялся.

— Говори.

— Утгард молчит. Генерал Дантон и Амиральда не прислали ни поздравлений, ни признания. По нашим данным, они склоняются к поддержке братьев Лангобаров.

— Дантон Драконобой. — Викс произнес имя как проклятие. — Старый пират все еще думает, что может диктовать условия?

— У него сильная армия, святейшество. А Утгард — богатый город.

— Богатый и хорошо защищенный. Но я доберусь до него.

Викс встал с трона и подошел к карте на стене. Утгард — на востоке, на берегу океана. Сильные стены, хорошие войска, опытный и упрямый командующий.

— Это наша следующая цель, — объявил он, тыкая пальцем в карту. — Как только разберемся с текущими делами — займемся Утгардом.

— Но мы только что закончили войну…

— Мы закончили одну войну, чтобы начать другую. — Викс повернулся к капитулярию. — Орден не может позволить себе иметь врагов на континенте. Дантон либо преклонит колено, либо потеряет голову.

— А если он обратится за помощью к другим городам? К тому же Скирруксу? К южным арл-графам?

— Конгруденс? — Викс фыркнул. — Он слишком занят ловлей призраков в пустыне. К тому же у меня есть кое-что, чего нет у Дантона.

— Что именно?

— Десантный доспех. И репутация человека, который разгромил три армии за месяц. Иногда страх стоит тысячи мечей.

Капитулярий кивнул, делая пометки в своем свитке.

— Письмо готово, святейшество, — доложил прыщавый писарь.

— Прочти.

Монах прочистил горло и начал. Когда он дошел до части про «меч уст и меч ножен», его голос чуть дрогнул.

— Отлично, — кивнул Викс. — Отправить с гонцом немедленно. И приложить… — Он задумался. — Приложить один из захваченных мельтерских штандартов. Пусть старый Тас-Хас полюбуется.

— Это может быть воспринято как оскорбление…

— Это и есть оскорбление. Но завернутое в дипломатическую обертку. Лучший вид оскорбления — тот, на который нельзя ответить, не выглядя дураком. — Писари засобирались. Но Викс остановил прыщавого монаха жестом. — Ты. Останься.

Парень замер, как кролик в силке.

— Остальные свободны, — приказал Викс.

Когда они остались вдвоем — вернее, втроем, считая стражника у дверей, — Викс медленно обошел вокруг монаха.

— Теперь быстро вспоминай. Где мы встречались?

— Я… не…

— Можешь врать дальше. Но учти: я не люблю лжецов. А еще меньше люблю загадки.

Монах задрожал.

— Таверна «Жестяной кулак», ваше святейшество! Пять лет назад! Вы… вы приказали выпороть меня за то, что я опрокинул на вас кружку эля!

Викс остановился. Точно. Молодой придурок, подрабатывавший в таверне. Неуклюжий, как медведь в посудной лавке.

— И ты затаил обиду?

— Н-нет! Клянусь! Это научило меня дисциплине! Я поступил в монастырь, выучился грамоте, стал писарем…

— Благодаря мне?

— В каком-то смысле… да!

Викс расхохотался. Не своим обычным лающим смехом, а вполне искренне.

— Вот же усмешка судьбы! Я тебя выпорол, а ты из-за этого стал образованным человеком!

Он хлопнул ошеломленного монаха по плечу.

— Как звать?

— Брат Марти, ваше святейшество.

— Ну что ж, брат Марти. Считай, что мы квиты. Ты пролил на меня эль, я пролил твою кровь, теперь ты проливаешь чернила для меня. Круг замкнулся.

— Я… молюсь за вас, великий магистр!

— Да, самое время. Иди. И помни: иногда худшее, что с нами случается, ведет к лучшему. Хотя обычно — просто к еще худшему.

Когда монах убежал, Викс вернулся к трону. Победа одержана, враги разбиты или признали поражение. Но бесконечная война продолжалась. Просто меняла форму.

Семья Лангобар XIV

Земля в Сумрачном лесу была твердой, как камень, и Тири проклинала каждый удар заступом. Руки в кровавых мозолях, спина горит огнем, а яма все еще недостаточно глубокая. Но копать надо — лисы и прочая падаль не должны добраться до тел.

До Соли. И ее ребенка, который так и не смог закричать.

— Ну хватит уже, — буркнул Лукас, опираясь на свой заступ. — Достаточно глубоко.

Парень выглядел на пять лет старше, чем неделю назад. Детская пухлость щек исчезла, остались острые скулы и запавшие глаза. Война, бегство и смерть — отличные учителя. Жаль только, уроки их написаны кровью.

Тири кивнула. Они молча опустили первый сверток в яму — маленький, почти невесомый. Младенец прожил всего несколько часов. Достаточно, чтобы открыть глаза и увидеть этот проклятый мир. Недостаточно, чтобы получить имя.

Соли последовала за сыном. Завернутая в грубое полотно — единственное, что у них осталось. Она умерла от кровотечения на третий день после родов. Кричала, звала Эрика, потом мать, потом просто выла как зверь. А потом замолчала.

— Надо было что-то сказать, — пробормотал Лукас, глядя на засыпанную могилу. —