Читать книгу - "Генералиссимус - Владимир Васильевич Карпов"

службы начальник политотдела дивизии поручил мне провести беседу и рассказать комсоставу о выступлении Сталина. Ну, я выступил и по памяти все пересказал. Вижу: начальство меня слушает и ежится: вроде бы я не то говорю. Начальник политотдела даже спросил:

– Точно ли вы помните слова товарища Сталина?

– Точно, говорю, такие слова не забываются.

Вечером вызывают меня в особый отдел:

– На каком основании распространяете слухи о возможной войне с Германией?

– На основании речи товарища Сталина.

– Если он даже так говорил, это военная тайна, сказанная вам доверительно. Вы что, газет не читаете? У нас дружба с Германией.

– Я точно помню – товарищ Сталин сказал именно так: воевать с Германией будем очень скоро. Готовьтесь. Воевать будем наступательно.

Проверяли особисты запросом в Москву, оттуда подтвердили. Меня оставили в покое. Но особист косился и не раз мне напоминал: «Не болтай». А когда 22 июня грохнуло, все сразу поняли, о чем предупреждал Сталин».

Слова Сталина о «наступательной» тактике позднее, и особенно в последние годы, истолковали как намерение Советского Союза напасть на Германию первым, и якобы Гитлер, узнав об этом, вынужден был перейти в наступление.

Ложность и дилетантская безграмотность подобных утверждений опровергается всеми выступлениями Гитлера с начала его политической карьеры и в главном теоретическом труде «Моя борьба», в которых расширение владений Германии и обеспечение счастья немецкого народа виделось в завоевании «восточных территорий», то есть России. И «Дранг нах остен» – была извечная мечта всех немецких завоевателей прошлого и настоящего.

Наступательность сталинской стратегии заключалась в переходе от уступок агрессору, ради оттягивания его нападения, к активной, суверенной политике, в которой нужно не только улыбаться и идти на попятный, но и показать кулак.

Об этом свидетельствует изменение всей агитационно-пропагандистской работы, а также всех средств массовой информации, которые стали действовать на основании указаний, полученных в ЦК РКП(б) на совещаниях 8–9 мая и 14–15 мая 1941 года.

Содержание самой речи Сталина перед выпускниками академий 5 мая нигде не публиковалось, но новая сталинская стратегия перехода от пассивной политики к активной, «наступательной» – именно политике, а не военным действиям, была провозглашена, и началось ее осуществление всей мощью пропаганды и агитации. Однако велась вся эта работа по секретному дополнительному указанию так, чтобы не афишировать охлаждения в отношении с немцами, вести эту работу «деликатно», «не дразнить гусей». Что же касалось внутренней жизни партии, и особенно армии, то и здесь стали руководствоваться тезисами: «Всей партийно-воспитательной работе необходимо придать боевой, наступательный характер».

Следует прямо сказать, новый стратегический замысел Сталина – придать наступательный смысл политике, и особенно духу армии, – несколько запоздал: до нападения Германии оставался один месяц, а за такой срок повернуть всю государственную машину, тем более идеологический настрой народа и армии, ранее направленных на мир, на дружбу с Германией, – за такой короткий срок не удалось. Несмотря на указания ЦК и активную деятельность политорганов, все еще по инерции существовали пацифистские настроения – «нас не трогай – мы не тронем», пропагандисты на местах ратовали за мир. И даже Жданов, руководивший всей идеологической работой, ощущал трудности перехода к новой стратегии и по поводу медлительности и неразворотливости сказал: «Улита едет!..» И прилагал все силы, чтобы гнать эту «улиту» в хвост и в гриву. Готовилась директива Главпура «О задачах политической пропаганды на ближайшее время». Главная идея в ней была – готовить личный состав Красной Армии к «всесокрушающей наступательной войне». Но проект директивы так и не успели доработать – Германия опередила своим нападением.

Нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов пишет:

«Государственная машина, направленная по рельсам невероятности нападения Гитлера, была вынуждена остановиться, пережить период растерянности и потом повернуть на 180 градусов».

Часто цитируемое в последние годы, как доказательство агрессивных намерений Сталина, предложение Жукова от 15 мая 1941 года о превентивном ударе по немецкой армии, сосредоточенной у наших границ, конечно же, никакие не фундаментальные агрессивные замыслы – это самая настоящая спонтанная реакция Генштаба на новую «наступательную стратегию» Сталина, высказанную 5 мая.

Военные, как самые оперативные, «взяли под козырек», и через десять дней (а может быть, Сталин делился с ними своим замыслом и раньше) представили «наступательный вариант действий». И если бы Сталин действительно вынашивал агрессивные планы, он должен был согласиться с предложением Генштаба. Но в том-то и дело, что «наступательная» идея была не в смысле нападения первым, а как развитие прежней доктрины – «бить врага на его же территории, ответным ударом». Наступление мыслилось главным образом в пропаганде, в дипломатии, в политике как намерение припугнуть, заставить задуматься уже (как было известно) изготовившегося к нападению Гитлера.

Заявление ТАСС от 14 июня 1941 года очень наглядно подтверждает это предположение, оно – последняя попытка отвести удар, даже путем закрытия глаз на неотвратимую опасность.

Геббельс, человек искушенный в пропагандистских делах, записал в дневнике такую фразу: «Сталин и его люди совершенно бездействуют. Замерли, словно кролик перед удавом».

Эти слова свидетельствуют о плохой информированности германского руководства насчет лихорадочной энергичной наступательной деятельности Сталина в подготовке страны и армии к отражению нападения Германии. Но эти же слова разоблачают геббельсовскую пропаганду, а позднее и тех, кто, опираясь на ее материалы, кричал, что Сталин, Советский Союз первым готовился начать войну против Германии: удав действительно готовился и бросился первым, только «кролик» оказался не кроликом, а могучим медведем.

Заявление ТАСС от 14 мая 1941 года было не ошибкой, не «близорукостью» Сталина, а наоборот, его дальновидностью – это заявление говорило всему миру о миролюбивой политике, о желании предотвратить войну, и когда Гитлер кинул свои армии на Советский Союз, всему миру стало ясно, кто настоящий агрессор. Это заявление ТАСС ускорило создание антигитлеровской коалиции. Это заявление опрокинуло, нейтрализовало попытку германской пропаганды (да и аналитиков девяностых годов) обвинить СССР, будто он первым намеревался начать войну.

Великое противостояние

Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.

И. Сталин, В. Молотов

22 июня 1941 г.

Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!

И. Сталин

3 июля 1941 г.

Ставка – это мозговой центр войны. Слово, произнесенное в Ставке, приводило в движение огромные армии… По мере надобности в Ставку вызывались командующие фронтов. Последнее слово в Ставке было за Верховным Главнокомандующим. Приказы и распоряжения Верховного Главнокомандующего разрабатывались и принимались обычно в рабочем кабинете Сталина…

г. Жуков

Так все начиналось

Вечером 21