Читать книгу - "Великий переход. Американо-советские отношения и конец Холодной войны - Raymond L. Garthoff"

В результате интенсивных переговоров между переговорными группами, возглавляемыми, как и в Рейкьявике, послом Полом Нитце и маршалом Сергеем Ахромеевым, переговоры по существу Договора СНВ достигли некоторых успехов. Они договорились, например, что "найдут взаимоприемлемое решение вопроса об ограничении развертывания КРМБ с ядерным вооружением большой дальности" - американская уступка, но с оговоркой, что КРМБ не будут включены в согласованные потолки стратегических сил, и что ограничены будут только КРМБ с ядерным вооружением. Было согласовано несколько процедур проверки, опираясь на прорыв, достигнутый в рамках INF. Было достигнуто соглашение об общем потолке в 4 900 баллистических ракет в рамках согласованного потолка в 6 000 средств доставки.

Однако ключевой вопрос о стратегических вооружениях, хотя и снова стал предметом интенсивного обсуждения, не был приближен к согласию: Договор по ПРО. Почти в последний момент старшие эксперты согласовали формулировку, согласно которой лидеры двух стран "поручили своим делегациям в Женеве разработать соглашение, которое обяжет стороны соблюдать Договор по ПРО, подписанный в 1972 году, при проведении необходимых исследований, разработок и испытаний, которые предусмотрены Договором по ПРО, и не выходить из Договора по ПРО в течение определенного периода времени".

Изначально Рейган интерпретировал эту формулировку слишком поспешно, считая, что эта формулировка "разрешила" спор и означает, что "мы договорились, что будем продолжать все, что необходимо, в исследованиях и разработках [СОИ] без какой-либо связи с интерпретацией ПРО". Стало необходимо исправить это неверное впечатление, как для прессы, так и для президента. То, что произошло, лучше всего отражает банальное, но меткое замечание женевского переговорщика Макса Кампельмана: "Они отбросили банку на задворки". Вопрос был просто отложен в очередной раз.

Неспособность достичь какой-либо встречи умов двух лидеров по стратегической обороне и космическому оружию, хотя и не удивительная, была разочарованием для Горбачева и постоянным препятствием для его гибкости в переговорах по соглашению по СНВ. Единственным смягчающим элементом был внутренний американский политический процесс. Накануне саммита, 4 декабря, Рейган был вынужден неохотно подписать закон, согласно которому Конгресс обязался продолжать применять традиционно строгое толкование Договора по ПРО (а также сократить бюджетный запрос на SDI на одну треть). Но он был вынужден не брать на себя никаких подобных обязательств перед Горбачевым.67

Два лидера "приветствовали" открытие переговоров по ядерным испытаниям месяцем ранее в соответствии с договоренностью, достигнутой 17 сентября во время визита Шеварднадзе в Вашингтон. Хотя эти переговоры были сосредоточены на усилении проверки с целью ратификации порога испытаний, согласованного в 1974 году, который оба на практике соблюдали, в совместном заявлении на саммите было упомянуто сентябрьское соглашение о последующих "переговорах о дальнейших промежуточных ограничениях ядерных испытаний, ведущих к конечной цели полного прекращения ядерных испытаний как части эффективного процесса разоружения". Это, безусловно, был шаг вперед по сравнению с предыдущим принципиальным отказом Рейгана от переговоров по ядерным испытаниям. Но это было не столь значительное изменение, как могло показаться. "Конечные цели", прежде всего в области разоружения, обычно переносятся в неопределенное будущее, и в данном случае американская сторона донесла эту мысль, добавив формулировку, которая увязывала прекращение ядерных испытаний с окончательной ликвидацией ядерного оружия.

Обсуждение других вопросов контроля над вооружениями было ограниченным и часто формальным, за исключением того, что Горбачев стремился донести серьезность своей стороны в сокращении обычных вооруженных сил, особенно в Европе. Он ясно дал это понять в своем телеобращении к советскому народу по возвращении в Москву он подчеркнул необходимость "сесть за стол переговоров и искать решения .... [и] выложить карты на стол". [Когда Горбачев делал подобные комментарии Рейгану, это чрезвычайно важное открытие не было сделано, потому что позиция США и НАТО еще не была сформирована. Но поскольку Горбачев тогда, в декабре 1987 года, не представил конкретных предложений, его искренняя просьба о переговорах не была оценена по достоинству.

Помимо активного руководства советской группой по контролю над вооружениями на переговорах на высшем уровне, маршал Ахромеев принял приглашение адмирала Кроу посетить Объединенный комитет начальников штабов в Пентагоне (и отдельно встретился с министром обороны Карлуччи). Ахромеев проявил интерес к развитию таких контактов между военными, которые впервые кратко обсуждались Рейганом и Горбачевым в Рейкьявике. После неудачных попыток, предпринятых в сентябре Уайнбергером и Язовым, визит Ахромеева вернул активное рассмотрение таких обменов визитами, что вскоре станет очевидным.

Помимо контроля над вооружениями, хотя в программе Рейгана, состоящей из четырех частей, были затронуты все основы, наиболее важным было обсуждение региональных конфликтов в Афганистане и Никарагуа. Эта тема получила лишь краткое и загадочное упоминание в совместном заявлении и в последующих выступлениях Горбачева. Рейган в своем обращении к нации, хотя и не рассказал о дискуссиях, все же сказал, что прогресс в разрешении этих конфликтов "необходим для длительного улучшения наших отношений". Однако дискуссии на саммите не были очень успешными. По поводу Никарагуа Рейган заявил в своих мемуарах, что в кратком разговоре, сопровождаемый только переводчиками, он сказал Горбачеву, что это "значительно улучшит американо-советские отношения", если он прекратит поставки оружия в Никарагуа, и Горбачев ответил, что сделает это. Однако, когда эта тема была поднята на рабочей встрече, ответ Горбачева сильно отличался от воспоминаний Рейгана. Горбачев предложил обеим сторонам поддержать Контадорские соглашения, разработанные правительствами стран Центральной Америки, и в ходе их реализации прекратить поставки оружия, за исключением легкого оружия полицейского типа в Никарагуа. В ходе последующих обсуждений советская позиция была четко сформулирована: по соглашению обе стороны прекратят поставки оружия в этот регион, причем не только Советский Союз - никарагуанскому правительству, но и Соединенные Штаты - никарагуанским контрас и правительствам других стран Центральной Америки. Когда 15 декабря Рейган неосмотрительно обнародовал свою версию, представитель советского МИДа быстро опроверг ее и раскрыл условия, на которые Горбачев намекал во время официальной встречи. Кроме того, Рейган не смог донести до Горбачева утверждения высокопоставленного сандинистского перебежчика о том, что Советский Союз планирует крупное наращивание вооружений. Несмотря на то, что, возможно, никарагуанские военные планировали максимальные масштабы, обсуждавшиеся с Советами, предполагаемое наращивание вооружений, конечно, не было запланировано. Но по какой-то причине сразу после саммита перебежчику было разрешено рассказать о своих утверждениях прессе, что вызвало необоснованное подозрение в отношении Советов в США и подозрение в отношении мотивов американской администрации в Москве. Наращивания сил не произошло, и в конце следующего года Советский Союз в одностороннем порядке прекратил поставки оружия в Никарагуа.

Обсуждение Афганистана было еще более запутанным. Рейган в своем обращении к нации сказал: "Я откровенно говорил с господином Горбачевым по вопросам Афганистана, Ирана, Камбоджи,