Читать книгу - "36 вопросов по истории Великого княжества Литовского - Евгений Евгеньевич Асноревский"

По сути, полулегендарными являются и сведения о столичности Трок, которые якобы непродолжительное время были столицей Гедимина, до переноса этой самой столицы в Вильню, хотя высокий статус Трокской резиденции, конечно, нет смысла отрицать. Кроме того, в «Хронике Виганда» великий князь Гедимин назван Троксим, но вряд ли это можно считать полностью убедительным доказательством столичности Трок.

Кроме того, автор легко может предложить читателю ещё целую россыпь литовских столиц. К примеру, это вторая сеймовая столица ВКЛ – город Брест, принявший большое количество ассамблей аристократии, известных как литовские сеймы. Литовский Ковно и украинский Луцк играли значительную роль во времена Витовта, использовавшего замки этих городов для важных политических актов. Важными политическими центрами были все столицы воеводств, в частности: Полоцк, Минск и Витебск.

И всё же только два города могут претендовать на роль неопровержимых столиц ВКЛ.

Единственной неоспоримой официальной столицей страны остаётся Вильня, выплывшая на широкие воды высокого политического значения благодаря стараниям великого князя Гедимина, который, по легенде, и основал её, хотя говорить тут нужно, вероятно, именно о формировании монархом высокого статуса приглянувшегося ему населённого пункта, а не о реальной закладке нового города.

Второй неопровержимой столицей является Гродно. Вероятно, Город над Неманом впервые подвинул Вильню с позиции главного города ВКЛ ещё во времена Стефана Батория. Предположительно, поэтому Гродно показан столицей ВКЛ на антропоморфной карте «Europa regina», изданной в 1587 году.

Став сеймовым городом Речи Посполитой Гродно уже уверено опередил Вильню, превратившись в неофициальную, но фактическую столицу. Именно о фактическом первенстве города, говорит в своих мемуарах английский путешественник XVIII века Уильям Кокс. О столичности Гродно писал в своих воспоминаниях король и великий князь Станислав Август, а гродненские иезуиты, в своей хронике, называли город столицей (Metropolis Grodnensis).

Подтверждают неопровержимую гродненскую столичность авторитетные немецкие исследователи Рекс Рексхойзер (Rex Rexheuser) в своей книге «Die Personalunionen Von Sachsen-Polen 1697—1763 Und Hannover-England 1714—1837: Ein Vergleich», Элизабет Тиллер (Elisabeth Tiller) в работе «Augustus the Strong’s Polish Spaces of Representation. Warszawa, 2012» и даже, к удивлению некоторых белорусских любителей истории, авторы литовской википедии в статье «Gardinas».

Таким образом, подводя итог можно сказать, что у ВКЛ было всего две очевидные столицы, в значении главного политического центра страны: официальная столица Вильня, и неофициальная Гродно. Остальные варианты пока можно считать лишь гипотезами. Относительно неплохо обоснованными, как в случае Новогрудка при Шварне, или слабо обоснованными, как в случае того же города при Миндовге, но именно гипотезами.

Кроме того, следует отметить, что историческая столица на территории своей страны является для исследователей важным камнем в фундаменте обоснования прав на наследие ВКЛ. Очевидно, именно поэтому литовские историки, например, Томас Баранаускас категорически оспаривают (и не без оснований) столичность Новогрудка, а белорусские историки, к примеру, профессор Алесь Кравцевич, всячески стараются притянуть эту столичность в старинный белорусский город на Немане. Белорусский профессор Сергей Рассадин прямо говорит о важности столицы на белорусской территории. Согласно Рассадину: «Важность этого исторического факта особенно ясна, если принять в расчёт, что вплоть до ХХ в. центры той или иной формы государственности, подчинявшей себе также и всю нынешнюю территорию Беларуси, неизменно располагались вне её границ: в Киеве, Вильно, Варшаве, Санкт-Петербурге, Москве. Исключение составляют 1260-е годы, когда центр Войшелковой державы де-факто находился в данном монастыре».

Как показано выше, единственная де-факто столица ВКЛ на территории Беларуси, это не Лавришевский монастырь, а Гродно. Поэтому «Святой Грааль» некоторых белорусских историков – собственную литовскую столицу, нужно всё же искать немного западнее Новогрудка.

О жизни

Правда ли, что литовские монархи и дворяне перенимали язык и культуру предков белорусов?

Проследить, по документам эпохи раннего ВКЛ, определённое культурное влияние предков белорусов на предков литовцев не просто. Источники скупы настолько, что даже все достоверные сведенья о некоторых великих князьях можно дать парой предложений, а такой литовский монарх как Довмонт, вероятно, и вовсе никогда не существовал, точнее великим князем литовским ошибочно назван Довмонт Псковский.

Тем не менее из достоверной Галицко-Волынского летописи известно о крещении в Новогрудке князя Войшелка, принявшего восточное христианство (православие). Сложно представить, чтобы подобный шаг не сопровождался культурным влиянием новогородцев-христиан на своего правителя.

В «Новой Прусской хронике» описаны бесконечные сражения крестоносцев и жителей региона Немана и Вилии. При этом часто упоминаются не только литвины, но и русины. Из этого очевидно, что предки белорусов и литовцев жили в очень близком контакте.

Описывая атаку крестоносцев на Вильно, хронист даже называет его русским городом (civitatem Rutenicam), хотя речь, как можно понять из контекста, может идти не обо всём городе, а о некоем его крупном районе, своеобразном русском предместье. Но даже в случае такого понимания хроника явно указывает на присутствие большого числа русинов, имевших район в Вильне.

1363 годов датировано сообщение хроники о походе крестоносцев на Гродно:

«Король, именуемый Патриком (rex dictus Patrika) вёл переговоры с маршалом, и привёл туда женщин и детей, и пивом и мёдом угощал по обычаю русскому».

Упоминаемого короля, то есть гродненского князя, в публикациях белорусских и русских специалистов нередко называют Патрикеем. Относительно происхождения этого важного государственного деятеля ВКЛ идут споры. Предполагается, что Патрик-Патрикей был сыном Кейстута, или же гродненского полководца Давыда Городенского. Если «гродненский король» имел балтское происхождение, то сообщение прусского хрониста является ценным и ранним свидетельством использования балтом «русского обычая».

Ян Длугош, в своей «Истории Польши» отмечал влияние жителей русских княжеств:

«Близкое общение и смещение с русскими племенами значительно изменили существовавшие ранее обычаи литовцев».

Существуют материальные свидетельства важности славянского языка для правителей ВКЛ. В XIV веке славянские надписи попали на первые известные монеты литовской чеканки.

Славянские надписи помещаются на печатях литовской знати, к примеру, Войдыло – приближённого Ягайлы.

На славянском языке, так называемом старобелорусском, пишутся государственные документы. Им также написаны Статуты – своды законов ВКЛ.

Обозначенное лишь отдельными эпизодами в документах XIII – XIV веков, восточнославянское влияние на балтов становится более явным в XV веке, когда представители знатных родов балтского происхождения исповедуют православие и носят такие же имена, как славянские предки белорусов.

В переписях литовского войска, проведённых в XVI столетии, также видно, что балтские, по происхождению, роды носят имена, характерные для восточных славян.

Иногда, в качестве контраргумента против славянизации балтских дворян, приводится утверждение о том, что русинские писари меняли имена воинов на славянский манер. Однако некоторые шляхтичи всё же записаны под характерными для современных литовцев именами и фамилиями, имеющими суффиксы «ас» «ис», то есть коварные русинские писари не смогли исказить их имена. Это позволяет утверждать, что к XVI столетию многие знатные литовцы действительно перешли на славянские имена и именно поэтому были записаны так. Сложно себе представить, чтобы происходящий от балтского предка дворянин из Гродненского повета, упоминаемый в переписи войска 1565 года и носивший имя Ждан Павлович Эйсмантович, в быту пользовался литовским языком и был Жданасом Павловичусам Эйсмантаускасам.

В XVI столетии процесс «русинизации балтов» достигает апогея, чтобы затем смениться мощной полонизацией знатных жителей ВКЛ, которая, впрочем, началась ещё раньше.

Как жилось женщинам в ВКЛ?

Женщины ВКЛ жили по-разному. Как не сложно догадаться, наиболее бесправными, бедными и необразованными были представительницы крестьянского сословия. Проживая в патриархальном обществе, где отец и муж по умолчанию были главами семьи, крестьянка занималась домашним хозяйством, присмотром за детьми, а некоторые счастливицы ещё и были вынуждены бесплатно работать на своих панов, хотя следует отметить, что женщин в панском хозяйстве обычно ждал менее частый и менее тяжёлый труд.

Гораздо больше прав было у свободных