Читать книгу - "Средневековый детектив - Владимир Дмитриевич Романовский"

– Неделю.

– Невозможно. Я дам тебе двадцать человек и месяц сроку, езжайте обходным путем.

– Нет.

– Отказываешься? Почему же?

– Еще неделю в седле я, может, и выдержу. Но двадцать дней – нет. И так арсель весь синий уже.

– Тебя убьют.

– Вряд ли.

– Ты знаешь литовское наречие?

– Нет.

– Польское?

– Нет.

– Не понимаю. То, что ты сюда доехал – чудо. Но чудо два раза не повторяется.

– Это не чудо.

– Как тебя зовут?

– Не скажу.

Император ухмыльнулся. Письмо писал Ярослав – почерк новгородского князя Хайнрих знал хорошо, сомнений не было. Этот человек – не спьен. Это все, что требовалось знать. Император схватил перо и чистую хартию и что-то быстро написал, оглянувшись два раза на посланца. Запечатав и приложив перстень, он протянул свиток странному молодому человеку.

– Неделю, говоришь?

– А?

Император повторил вопрос по-латыни.

– Да, – ответил посланец.

– Что ж. Езжай. И да будет с тобою Создатель.

Посланец поклонился и вышел.

Глава шестая. Единоборства

Три тысячи варангов расположились на постой в Новгороде, разошлись по городским домам. После спешного крещения Ингегерд в греческий вариант христианства с принятием имени Ирина, и после не менее спешного венчания, молодожены избрали селение Верхние Сосны, в двадцати аржах на север от Новгорода, для проведения медового месяца, и отбыли туда, отобрав для охраны своих персон сотню варангов и сотню новгородских ратников. Но кончился медовый месяц, а затем и второй месяц, после медового, а Ярослав все не спешил возвращаться в столицу Земли Новгородской, бывая там наездами, всегда с многочисленной охраной. Помимо моста и утверждения Явана в должности казначея, никакой активности в градоуправлении Ярослав не проявлял. Житник не имел ничего против моста, а Яван не предпринимал ничего, что могло бы даже отдаленно интерпретировано как подрыв власти посадника. В казне появились деньги, доходы увеличились. Житник так же, как раньше, имел доступ к городским фондам. Правда, Яван учредил строгий учет всем выдаваемым суммам, но Житник и с этим был согласен, и даже похвалил Явана. Яван время от времени ездил в Верхние Сосны, но приставленный к нему спьен докладывал, что в разговорах с Ярославом Яван, вопреки всем ожиданиям, хвалит правление Житника, и хвалит искренне. Житник по-прежнему руководил городским правосудием, издавал указы, делал поблажки нравящимся ему купцам, реорганизовывал стражу в детинце, переписывался с окрестными болярами – словом, властвовал. И казался безмятежным.

– Князь боится посадника, – говорила, понимающе кивая, старая Довеса мужу своему, ремесленнику Осмолу.

– Ты не ори так! – строго отвечал он, оглядываясь. Ты … эта … не ори. Вот. Да. И ничего он не боится.

– Нет, боится.

– Дура ты, – отвечал Осмол, снова оглядываясь. – Дура непрозорливая, ничего не понимаешь, дальше своего носа свинячьего не видишь. Это посадник боится Ярослава. Константин.

Разговоры поселян мало волновали Житника. Но к концу третьего месяца, если считать с момента венчания, странные сведения из Верхних Сосен заинтересовали его не на шутку.

Говорили, что в Верхних Соснах строятся новые дома (еще не сошли морозы). Что там веселье. Что князь устраивает через день званые обеды. Что младшие отпрыски болярских семей постоянно там, в Верхних Соснах, околачиваются. Что Ярослав устроил себе настоящий двор. Прямо новый Камелот выстроил! А меж тем на тихой волне Волхова, совсем рядом со всем этим веселием, ждут, покачиваясь, ладьи, готовые в случае чего распахнуть паруса и мчатся к Ладоге.

Житнику стало любопытно, и как-то рано утром он в одиночку предпринял путешествие на север. Прибыв в Верхние Сосны к полудню, он обнаружил, что сведения верны. Действительно, веселие в селении стояло неимоверное. Житник провел в Верхних Соснах весь день, заходил в хоромы, во дворы, в зверинец (куда из Новгорода перевезли живого ровдира, подаренного Ярославу королем Франции Робером Вторым два года назад и доставленного Жискаром в клетке – существование ровдира скрывалось от населения во избежание суеверных слухов, а в Верхних Соснах знать, особенно из молодых, приходила полюбоваться на мощного гривастого зверя и послушать его глубокий, рокочущий рык) и отбыл обратно в детинец, удостоверившись, что уровень веселья в селении начисто исключает возможность составления заговора.

Огромное прямоугольное помещение, сооруженное на скорую руку специально для пиров, плясок и посиделок, Ингегерд, ныне Ирина, окрестила Валхаллой. Ярославу понравилось. Название закрепилось за помещением.

За полгода жизни в Верхних Соснах новообращенная княгиня выучилась бойко лопотать по-славянски и расположила к себе все местное население, шляясь без толку по улицам, заговаривая со всеми встречными, перемещая пузо – была она основательно беременна и ждала появления первенца в начале осени. Ярослав души не чаял в своей жене, и оказалось, что она тоже его любит. Молодожены много времени проводили вместе. У них появились свои странные шутки, своеобразный юмор, понятный лишь им двоим.

Все это Житник оценил и решил, что пока князь развлекается, опасаться нечего. История знает многих правителей, перепоручивших дела более расторопным и способным людям, чем они сами, и предавшихся веселию. Он, правда, отметил прибытие в Валхаллу Явана, но разговор казначея с Ярославом завязался вовсе не деловой, но веселый – обменивались шутками и хохотали. И Житник поверил. И даже сам поучаствовал в веселье, пофлиртовал с какими-то полупьяными, развязно-красивыми женщинами, и поэтому не заметил, как Ярослав, взяв Явана за рукав, отвел его в дальний угол помещения, не переставая, правда, смеяться.

– Не знаю, кто поставляет людям Свистуна сведения, – сказал Яван, улыбаясь. – Они совершенно точно знали, в какое время обоз проследует по хувудвагу.

– Кому-то платят, это точно, – заметил Ярослав. – Негодники. Сколько там было?

– Дань Дроздова Поля за полгода.

– Много. Жалко. Люди не пострадали?

– И даже дань не пострадала. Обозу оказали помощь. Очевидно, это получилось случайно. Какой-то молодец налетел на разбойников с тыла, с тремя товарищами, и разогнал всех. Впрочем, нет, не всех. Кто-то остался там лежать. Надо бы поехать, посмотреть, что к чему.

– Поезжай. Но будь осторожнее. Имя свое молодец не назвал?

– Нет. Обозники прибежали ко мне в очень возбужденном виде. Если бы и назвал – не запомнили бы.

– Погоди, – сказал Ярослав. – Вон к нам идет…

Холоп приблизился, поклонился, и обратился к князю.

– Посланец из германских земель, – сказал он. – Только что прибыл. Ждет тебя в гриднице, князь.

Ярослав кивнул.

– Возможно, – сказал он, – сейчас мы узнаем имя спасителя дани. Побудь здесь пока что.

И вышел. Яван подумал, что если посол и сокрушитель разбойников – одно и то же лицо, то хвала ему.

Тем временем три тысячи варангов в Новгороде бездействовали и скучали. Им платили, их кормили, но этого было мало. Поэтому, во избежание неприятностей, было решено раз в неделю устраивать состязания, чтобы развлечь вояк, да и самих новгородцев тоже. По весне в одной