Читать книгу - "Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин"

Американские трагедии

Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV

Алексей Ракитин

© Алексей Ракитин, 2026

ISBN 978-5-0071-0037-3 (т. 15)

ISBN 978-5-0053-5460-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Автор напоминает, что незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещён и влечёт установленную законодательством ответственность.

1902 год. Как убивают некрасивые женщины. Унылая история Мэри Роджерс

Тот, кто прочёл вторую книгу «Американских трагедий»[1], наверняка обратил внимание на упоминавшуюся там статью из американской газеты 1895 г. с говорящим названием «Холмс — дегенерат». В текст книги даже иллюстрация вставлена, взятая из этой статьи.

Форма головы Маджета-Холмса, по мнению френологов, носила явные следы вырождения. Во время суда над необычным преступником журналисты весьма пристрастно обсуждали внешний облик подсудимого, его речь и манеры. Открыто высказывались суждения о его вменяемости, врачи самого разного профиля выискивали в подсудимом следы вырождения и сообщали простым обывателям свои умозаключения.

Надо сказать, что в этом не было ничего необычного для тех времён. Идеи Ломброзо о связи вырождения и криминальных наклонностей [говоря шире — деструктивного поведения] были тогда широко известны и чрезвычайно популярны.

Газеты открытым текстом высказывались по данной теме, и она вовсе не считалась «щекотливой». Подобную простоту нравов невозможно представить в нынешние дни, когда явные дегенераты не только попадаются на каждом шагу, но даже сделались в какой-то мере властителями дум значительной части населения. Покопайтесь на youtube-каналах и вы безо всякого затруднения за четверть часа обнаружите целый выводок очевидно дефектных персонажей — косоглазых, с короткой верхней губой, незакрывающимся ртом, не выговаривающих половину букв русского алфавита, с подозрительно влажными губами, некотролируемым слюнотечением и т. д. и т. п. Причём сейчас речь идёт только о явных признаках физического вырождения, если же мы коснёмся нарушений когнитивной сферы, то всё окажется ещё печальнее.

В этом отношении времена первой половины XX столетия были, с одной стороны, намного грубее, а с другой — честнее.

Статья из газеты 1911 г. с говорящим заголовком «Совершённое давным-давно преступление оставляет в сотнях детей зловещие следы ужасающего идиотизма» («Blighting Marks of Idiotic Horror Stamped an Hundreds of Children by a Crime of Long Ago»). Статья посвящена истории семьи некоего Джона Уэста (John West), в роду которого врождённая идиотия отмечалась на протяжении полутора столетий.

История, которой посвящена эта заметка, проста и поучительна) В каком-то смысле она подобна хорошему анекдоту или басне — незатейливый сюжет доносит сложную идею не только доходчиво, но и занимательно.

Описанные ниже события произошли в самом начале XX столетия в лесном районе у самой границы штатов Нью-Йорк и Вермонт. 12 августа 1902 г. жители фермерских хозяйств, расположенных вдоль дороги Валлумсак-роад, обнаружили на дереве возле дороги нечто необычное. Поношенная мужская шляпа была повешена на обломанный сучок, словно на вешалку, к шляпе булавкой крепился клочок бумаги с небрежно накарябанным текстом. Из его содержания можно было заключить, что записка оставлена неким Маркусом Роджерсом (Marcus Rogers), автор сообщал, что устал от жизни, тяжело болен и погряз в долгах, расплатиться с которыми не в силах.

Находка была сделана в весьма живописном местечке, носившем название «Морганс гроув» (Morgan’s Grove). Там обычно местная молодёжь назначала свидания и устраивала пикники, так неужели Маркус Роджерс надумал повеситься в таком милом и всем полюбившимся районе леса? Нашедшие шляпу отнесли её помощнику шерифа, а тот проехал по лесной дороге, поискал труп на деревьях. Помощник шерифа посвистел, покричал, порасспрашивал встреченных в лесу людей, но висельника не нашёл. Точнее говоря, помощник шерифа вообще ничего подозрительного не увидел.

Шляпа с запиской казалась чьей-то дурной шуткой.

В действительности же труп существовал. Только находился он не на дереве, а в воде.

На следующий день — 13 августа — рыболовы, закинувшие удила в воды небольшой речки Валлумсак (Walloomsac) — собственно, по названию этой реки и получила название упомянутая выше лесная дорога — обнаружили, что крючки зацепились за нечто, что поначалу было принято за притопленное бревно. Однако когда рыбаки подошли к нему, чтобы освободить крючки, выяснилось, что обнаружили они вовсе не бревно, а одетый мужской труп. Утопленник являлся тем самым Маркусом Роджерсом, записка от имени которого и шляпа были найдены накануне.

Тело находилось на глубине около 90 см и частично оказалось занесено (или умышленно сокрыто?) песком и илом. Труп располагался лицом вниз.

После осмотра утопленника врачом коронерской службы появились кое-какие подозрения. Во-первых, кожные покровы умершего врач посчитал аномально обесцвеченными (цианозными). Само по себе это ничего не означало — просто такая вот была отмечена странность. Во-вторых, лицо умершего оказалось необычно деформировано, отмечались повреждения бровей, носа, нижняя челюсть была сломана в 3-х местах. Сразу уточним, что само по себе наличие на трупе, найденном в воде, телесных повреждений не свидетельствует о криминальной причине смерти — это азы судебной медицины. Дело в том, что в воде могут плавать различные массивные предметы (брёвна, доски и т.п.), а кроме того, труп может испытывать соударения о дно. Следует помнить и то, что источником различных повреждений могут стать рыбы, раки, а также суда и лодки, особенно сильно трупы могут повреждать корабельные винты. Правда, всё перечисленное вряд ли могло иметь место в мелком лесном ручье, но, тем не менее, сами по себе повреждения лица утопленника ещё не свидетельствуют о побоях. Так что врач в своих первоначальных оценках оказался весьма сдержан.

Маркус проживал в деревне Хузик Корнес (Hoosic Corners), удалённой от «Морганс гроув» примерно на 5 км. Но принципиальным представлялось не расстояние, а то, что Хузик Корнерс находился на территории штата Нью-Йорк, а место обнаружения трупа — в Вермонте. Так что с самого начала, вернее, с момента идентификации тела, правоохранительные органы обоих штатов работали вместе.

Поначалу интриги никакой не было. В течение первых суток со времени обнаружения тела было установлено, что содержание записки полностью соответствовало истине — Маркус действительно находился в депрессии, в январе 1906 г. трагически погибла его 6-месячная дочь, а в апреле от него ушла жена, к которой он был очень привязан. Мужчина не находил себе места и очень переживал, так что нырок на мелководье мог действительно показаться вполне себе логичным способом [с точки зрения погибшего] разом покончить со всеми страданиями.

Однако всё моментально изменилось утром 13 августа после вскрытия трупа, когда выяснилось, что в лёгких «утопленника» нет воды, а стало быть, он не утопленник! Кроме того, от лёгких исходил устойчивый запах хлороформа, что наводило на мысль об усыплении. И, в качестве вишенки на торте, можно упомянуть обнаруженную судебно-медицинским экспертом отёчность кистей обеих рук и следы сдавления предплечий, что свидетельствовало о связывании рук и последующем снятии пут. Данный дефект не был выявлен при первичном осмотре по той причине, что труп тогда был одет; аномальная отёчность стала заметна только после обнажения торса. Налицо было явное убийство, замаскированное под суицид! Непосредственной причиной смерти Маркуса Роджерса явилась механическая асфиксия — западение языка в горло в бессознательном состоянии, последовавшее, по-видимому, ещё на этапе избиения мужчины либо во время его усыпления хлороформом.

Разумеется, в свете этих неожиданных открытий возникла необходимость поговорить с супругой Маркуса — Мэри Роджерс. Женщина проживала в городке Беннингтон (Bennington), штат Вермонт. Кстати, упоминавшееся выше местечко «Морганс гроув» располагалось примерно посередине между посёлком Хузик Корнерс, в котором проживал убитый, и Беннингтоном, где в апреле обосновалась сбежавшая от Маркуса жена.

Побеседовать с бывшей женой решил лично шериф Генри Пек (H.H. Peck). Вместе с группой помощников