Читать книгу - "Русская жена английского джентльмена - Лидия Николаевна Григорьева"

Лидия Григорьева

Русская жена английского джентльмена

© Л. Н. Григорьева, 2017

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2017

* * *

Издательство благодарит художника Никаса Сафронова за предоставленное право использовать в оформлении книги картину «Древо истории живописи, или Путаный сон в 15 веке» (2001)

Русская жена английского джентльмена

(эпистолярная драма: сны, письма, комментарии)

Действующие лица:

ВАРВАРА СУХОВЕЙ – родилась в Полтаве, училась в Москве. Театровед. Травмирована первым неудачным браком. В 80-е годы минувшего века работала в московских театрах, писала пьесы и сценарии. В начале 90-х ушла из модного театра и приняла послушание в женском монастыре. Весть о распаде СССР застала ее в богослужебной поездке по Святой Земле, где она и встретила своего будущего мужа, англиканского священника. Вернулась в мир, но уже в другой, заморский. Шатенка. Голос низкий, слегка с хрипотцой. Глаза зеленые, с поволокой. Одевается изысканно. Умеет и любит дружить. Видит сны и переживает их как вторую реальность.

АГЛАЯ ПОТОЦКАЯ – коренная москвичка, театральная актриса. Легко сходится с людьми. Очень жизнелюбива. Всегда успешна. Голос нежный, мелодичный. Глаза – медового цвета. Волосы светлые, густые. Одевается ярко, экстравагантно. Обладает отменным здоровьем. Спит без сновидений. Умеет и любит любить.

ДЖОН СУПЕРСТОУН – настоятель англиканского собора Всех Святых в сельской местности на юго-востоке Англии. Светское и духовное образование получил в Оксфорде. Британец с шотландскими и ирландскими корнями. Экуменист, знаток православного богослужения. В 1991 году издал за свой счет путеводитель по закрытым соборам Ленинграда, материал к которому собирал много лет, для чего самостоятельно выучил русский язык и почти ежегодно ездил в Россию. До встречи с Варварой не был женат. Окормляет многочисленную, но маловерную паству. Высокий, стройный, обаятельный, голубоглазый. Волосы сбрызнуты ранней сединой. Чудесно смеется и мало спит.

АЛЕКСЕЙ НАСЫРОВ – выходец из Омска. Родился драматургом и стал им. Пишет легко и каждый Божий день. Его идеал – Лопе де Вега. Характер трудный, нордический. Невысок ростом. Но лоб высокий, сократовский. Умеет обольщать.

ПАВЕЛ ЭДОЯН – москвич, страстный театрал. После школы работал осветителем и рабочим сцены, чтобы быть ближе к своим кумирам. Яркий брюнет среднего роста. Финансовый гений. Владелец заводов, газет, пароходов. В быту аскетичен. Однолюбив.

ПЕТР ПОНОМАРЕВ – замечательный, безвременно погибший писатель.

Часть первая

Не бедные люди

Письмо Варвары Суховей

(2000 год)

Что мне рассказать тебе, милая Аглая?

Что в феврале у меня под окном расцветают японские вишни?

Что до тихой пристани еле добрела я,

а в театре, помнишь, была чужой и лишней.*

Как ты выживаешь, бывшая премьерша?

Как врастаешь в зрелость – в золотые годы?

Вышла ли за Павла и – миллионерша,

или просто вышла (не в тираж) из моды?

Приезжай проведать в городок заморский:

аглицкие парки, море – по колено…

Был тут на гастролях режиссер Тевтонский,

как его, однако, скрутила Мельпомена!

Зуб неймет, да жадно пожирает око,

все свои высоты – горлом брал луженым…

Приезжай скорее, не ищи предлога!

Твоего (любого) познакомлю с Джоном.**

Был в гостях недавно друг из Мариинки,

славный исполнитель не заглавных арий.

Ты мне не поверишь: я живу в глубинке!

Мой английский Ваня – приходской викарий.

Мы живем, как лисы – на лесистой горке,

в приходском казенном, но уютном доме.

Театральный хлеб мой был сухим и горьким,

я сошла с катушек на крутом изломе.

Жизнью расплатилась – получила сдачу,

у судьбы порою странные повадки.

Помнишь, как сказала нам на ближней даче

пришлая старушка: мужнин хлеб – он сладкий…

Обрести при жизни райскую обитель

и во сне не снилось неразумным овнам

на базаре местном – на благотворительном и на церковном.

Если же изгложет не беда – обида

или дух увязнет в немощи и сраме,

взять благословенье у митрополита

Сурожского можно в нашем русском храме.

Есть простор и время думать отрешенно,

все мои прожекты не покрылись прахом:

написала пьесу. Полюбила Джона.

Был бы православным, мог бы стать монахом.

Приезжай, увидишь церковь у кладбища,

здесь цветы и птицы бродят садом росным.

Хлеб воспоминаний – горестная пища:

все мы обгорели в том аду под Грозным.

Только лишь подушно с Богом и сочтешься:

наступают сроки крестных покаяний.

Пусть в пути помогут, если соберешься,

Серафим Саровский и святой Албаний.

Жду со службы Джона, жгу компьютер или ж

поспевает в кухне звездная опара —

в графстве Кент, в Деревне

(по английски Village).

23 November

Вся твоя.

Варвара.

*Первый комментарий

(1988 год, Москва)

А жизнь порой – пристрастней телекадра:

в пределах погорелого театра

был кабинет ее полуподвальный – просвет

меж молотом и наковальней.

Она была всего лишь зав. литчастью.

Но прибегали все к ее участью:

она в делах слыла бескомпромиссной.

В театре быт, конечно, живописный:

тогда все возмущались

скрытым торгом

увядшей примы с новым драматургом.

Измученная этою интригой,

Варвара вечер провела за книгой,

массивною, в застежкаж золоченых,

где много истин в Слово облеченных…

Потом курила долго в темноте,

и свет зажгла: а вдруг слова – не те…

**Второй комментарий

(1996 год)

Варвара, как ни глянь, все в жизни перемена —

сумела явь от сна однажды отличить:

все ж русская