Читать книгу - "Фантастика 2026-130 - Ал Коруд"

Ни один из чатов не работал. Я мог написать туда и пытался это сделать раз за разом. Достучаться хоть до кого-то, но все они молчали в ответ. Расовый чат должен ведь работать! Должен!

Бесполезно.

Я всё же нашёл крупинку информации, от которой мне стало совсем дурно. Таймер, который я запустил в архиве, показывал:

— 61 324:43:21

Я посчитал не сразу. Всё же мне было очень хреново. Но… получалось, что таймер насчитал в минус… СЕМЬ ЛЕТ⁈

Я СДОХ И ПРОШЛО СЕМЬ ЛЕТ⁈

Всё ещё не веря, полез в задания, где тоже был таймер.

[Задания]

Расовые:

Цель: Войти в топ-10 рейтинга Системы на этапе Интеграции

Текущая позиция в рейтинге: 249

Награда: Полноценное внедрение в Систему на правах остальных малых рас. Свобода и защита Системой родной планеты от любого внешнего вмешательства на 1 000 лет

Штраф: Полное лишение прав внутри Системы. Конвертация родной планеты в Системную. Открытие свободного внешнего доступа для других рас

Осталось: 12 лет, 5 месяцев, 9 часов, 44 минуты, 52 секунды

Да нет же! Быть этого не может!

Увиденное в меню персонажа добило меня окончательно:

[Социальные]

Рейтинг: 1/1

Репутация: −8 500

Что-то внутри, последний оплот моего разума, надломилось с сухим треском. Боль, страх, отчаяние — всё это переплавилось в раскалённый, бесформенный ком. Ком ярости. Ярости на демонов, на Систему, на этот проклятый мир, на свою собственную слабость. На то, что я остался один. На то, что всё было напрасно.

Из моей груди вырвался звук. Не крик, не рёв. Что-то среднее — хриплый, надрывный вой затравленного зверя, в котором не было ничего человеческого. Я выл, стоя посреди безжизненной пустыни под палящим солнцем, и эхо моего голоса терялось в бескрайних песках.

Потом я замолчал. Ярость не ушла. Она осела внутри, стала тяжёлой, вязкой, как расплавленный металл. Она заполнила ту пустоту, что оставила после себя Система. Стала новой основой.

Я посмотрел вокруг. Пустыня. Ни воды, ни укрытия, ни признаков цивилизации. Только смерть. Хорошо.

Я начал идти. Не зная куда, не имея цели. Просто вперёд, от одного бархана к другому. Солнце выжигало мысли. Жажда скрутила горло уже через час. Я шёл, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь. Шёл, потому что остановиться означало принять реальность. А я не хотел её принимать. Она была слишком жестока. Мне нужно было движение. Нужна была боль в мышцах, жжение в лёгких. Нужно было чувствовать что-то, кроме всепоглощающего хаоса внутри.

Первый признак жизни я заметил ближе к закату, когда большое солнце коснулось горизонта, окрасив небо в цвет запёкшейся крови. Из-под камня, у которого я хотел укрыться от ветра, выползло нечто. Похожее на скорпиона, но размером с крупную собаку. Его панцирь был цвета ржавчины, хвост с жалом извивался в воздухе, издавая сухое стрекотание. Оно посмотрело на меня множеством фасеточных глаз, в которых не было ничего, кроме голода.

Во мне что-то щёлкнуло. Не страх. Даже не азарт охотника. Чистая, нефильтрованная ярость. Эта тварь была живой. Она дышала. Она существовала в мире, где не осталось ни Киры, ни Сима. Ни всех моих друзей и знакомых. Ни одного человека. Она была здесь, а они — нет. Мне не хватило ума даже на то, чтобы прочитать системное описание у него над головой. Да и какая к чёрту разница?.. Все мертвы.

Я не закричал. Не бросился в атаку с голыми руками. Я просто… рванул навстречу. Быстро, не сводя с существа взгляда. Скорпион замер, оценивая угрозу. Затем рванул вперёд, быстрый, как выстрел, занёс хвост для удара.

Рефлексы, отточенные сотнями боёв, сработали на полном автоматизме. Я уклонился, позволив жалу просвистеть в сантиметре от глаза. Песок под ногами был мягким, неустойчивым. Я проскользил по нему, упал на бок монстра. Скорпион дёрнулся, щёлкая клешнями. Я увидел, как тень от хвоста снова падает на меня. Перехватил его в атаке левой и правой обхватил голову существа, потянул на себя, тупо смотря куда-то вверх, ни о чём не думая.

Раздался хруст. Монстр был убит. Меня одарило опытом и наверняка какими-то системными предметами, но я не стал их забирать.

Следующий нашёлся тут же. Чему я был очень рад. Если я не буду убивать — я сойду с ума от осознания произошедшего. Поэтому я делал то, чему научился лучше всего за последнее время.

Убивал.

Раздался глухой, влажный хруст. Нож проломил хитин, увяз в мягких тканях. Скорпион дёрнулся, забился, хвост бессильно хлестнул по песку. Я не остановился. Я вырвал нож и ударил снова. И снова. И ещё. Я молотил по оцепеневшему телу, пока оно не перестало двигаться, пока хитин не превратился в кровавую кашу, смешанную с песком. Я бил, задыхаясь от дикого, немого рыка, вырывавшегося из моего горла. Бил, пока рука не онемела от ударов, и пока нож не сломался, распавшись на осколки, тут же растаявшие.

Я стоял над изуродованным телом, грудь вздымалась, в ушах стучала кровь. На руках, на лице, на одежде тёмными пятнами была кровь твари. Она была тёплой и липкой. Я смотрел на неё, и пустота внутри на миг отступила, заполненная чем-то другим. Чем-то тёмным, примитивным и ужасно знакомым.

Я упал на колени рядом с трупом и запустил руки в развороченную плоть. Я не искал трофеев — их не было. Я просто рвал, раздирал, чувствуя под пальцами упругость тканей, хруст хитина. Это было актом осквернения, мести всему живому, что посмело выжить, когда мой мир умер.

Когда я остановился, уже почти стемнело. Стало холодно. Ветер усилился, принося ледяное дыхание пустынной ночи. Дрожа от перепада температуры и адреналиновой дрожи, я отполз от останков. Я сел, прислонившись к скале, и уставился в темнеющее небо.

Йон так и не отозвался. Чаты оставались мёртвыми. Я был один. Совершенно, безнадёжно один. И мир вокруг был враждебным, чужим до мозга костей.

Это знание не принесло новой волны отчаяния. Оно просто осело внутри, стало фактом, как жара днём и холод ночью. Я проиграл. Меня убили. Меня выбросили сюда. Все, кого я знал, мертвы. Я выжил. Зачем и почему — неизвестно. Да и не хочу знать.

Я закрыл глаза. Мыслей не было. Была только усталость, вселенского масштаба усталость, и та самая ярость, тлеющая в глубине души. Я проспал там, у скалы, под ржавым хитином мёртвого скорпиона, не разбирая снов от кошмаров.

Наутро я снова пошёл. На этот раз — с определённой целью.

Я искал смерти.

Не пассивной, не от жажды или