Читать книгу - "Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов"

— Мы кровищу замыли, пока ребенок не увидел, благо есть там одна школьница с водной способностью, странная девочка, я писал, но не суть. Ну а раненного Миша Клюев, как раз подъехавший, увез в больницу, чтоб проверить: как там всё и будет ли жить. Хорошо всё же, что медики местные не хуже учителей самоорганизовались, а больницы продолжают работать, да и целительша из «железнодорожки» очень выручает. Это, которая пенсионерка педиатр еще былой закалки, так метко целительскую способность получившая, ну и, себя «починив» да с кровати встав, снова работать да людей спасать прошедшая. Бесплатно, блин. Вот же ж люди бывают, — с какой-то даже тоской, то ли по тому, что сам не такой, то ли по чему-то уже потерянном, хмыкнул необычайно многословный сегодня Киреев, затронув внезапную, прямо скажем, тему. — Вот только Жоге с ней не светит, а придется кого другого поискать, в конце-концов конечности и не только целители способны отращивать. И дело даже не в образовавшейся уже очереди. Железная женщина(ухмыльнувшись), в самый раз для гвоздей. Основательно, в общем, к делу подошла, а главврач перед ней на цыпочках бегает, не хуже нашей прям СБ организовав, для наведения справок о достойности, так сказать, потенциальных пациентов на бесплатное исцеление, у кого вопрос жизни и смерти уже не стоит, разумеется. Потому-то Громова не за один сеанс до конца исцеляет. Даже сверстников и некогда товарищей по партии, той самой, просто так не возвращает в строй, а словно отбирает, блин. Глядишь, так старая гвардия из бывших, которым лет тридцать, а то и пятьдесят ещё отмерила идейная тётенька, на старушку она уже не очень, устроят нам тут...

— Да хрен там они что устроят! — не умолчал-таки полковник Некрасов, всё это время внимательно слушавший беседу с заднего сиденья авто. — Ушли уже те, кто устроить бы мог, без иллюзий которые! А эти, мягкотелые и неверно воспитанные идеалисты — про... проспали они слом своих идеалов, сменяли на элементы сладкой жизни, либо молча, пусть и ворчливо оправдывая своё бессилие, лишь поглядывали на то. Любая идеология хороша на бумаге, а на практике, где законы эволюции работают будь здоров, и наша природа берет верх — всё это не более чем ширма для удачливого, либо способного смотреть чуть далее носа «альфы», сумевшего-таки объединить и направить стадо, простите, сознательные массы, удерживаемые в тонусе стаей его до поры до времени осторожных, ну или грамотно прикормленных товарищей. Пока человечество не обеспечит неотвратимость закона — любые, даже самые здравые идеологии будут лишь тем, чем они есть сейчас. А про Громову можешь не рассказывать! Думаешь, откуда Перельман, главврач её, данные берёт? Не смотри так, лейтенант, не подсовываем мы ей нужных людей на исцеление. Таких идеалистов раз обманешь и... придется новую схему пользования их наивностью изобретать, так что всё по честному(ухмыльнувшись). Но отвлеклись, продолжайте Киреев.

— С Жогой ясно, да не особо-то и интересно было. Ты мне про Силина расскажи — я про него, вообще-то, спрашивал, — вмешался майор Хромов, будто бы удовлетворенно чему-то кивнув, словно задуманное вышло. А может просто показалось.

— А что Силин — вернулся скоро. Без ключей и документов на возвращенное, выходит, прошлым хозяевам авто, отмахнувшись, мол, такое старье ему без надобности, и ласково при этом погладив свою красную низкопосаженную. Как раз для Воднинских дорог(с сарказмом). И как, блин, он четверых девок-то в неё засунул? Я в душе не...

— Без лирики, лейтенант, — поморщившись, вернул к сути продолжившего излагать Киреева полковник Некрасов.

— Так вот. После этого Силин отужинал, хоть и опоздав, придя уже на остывшее, но филигранно(с завистью в голосе) при этом отделался от нотаций моей, души в этом щегле не чающей невестки. И как Вадим с ней уживается? Эм, так вот, позже я выяснил, что у Силивановых, это те самые соседи, пришедший познакомиться, со слов супруги четы, такой вежливый и удивительно обходительный мальчик совсем безвозмездно вернул им их, дуростью супруга потерянную собственность. Разве только невзначай поинтересовавшись при этом способностью гостеприимной хозяйки. А когда узнал, что она не просто художник по профессии, но и способность заимела довольно близкую, позволяющую ей переносить изображение с оригинала на любую поверхность, причем даже с соблюдением рельефа, то совсем немножечко развеял свою светскую скуку и вяло попросил очень благодарную теперь мадам перенести парочку изображений с предоставленных им образцов на бумагу и дерево. Причем Силиванова так и не поняла: из какого такого места приятный молодой человек извлёк эдакий свиток, попросив скопировать его содержимое на оторванный от рулона кусок бумаги для принтера. У них как раз оказался такой, ибо старшая дочь в сберкассе работает, а там до сих пор матричная печать с подобной подачей бумаги. Предложен же, причем самой хозяйкой, именно такой носитель был, потому как свиток оказался не особо широкий, но довольно длинный, поэтому все его непонятные крокозябры, как она выразилась, оптимальнее всего и без изменения масштаба было перенести только на вот такое. С чем художница очень легко и справилась, «отксерив» пять копий. Ну а затем дело дошло и до деревянных пластинок, или скорее дощечек, размером где-то с кредитку и с подобными же письменами. Тут ограничились лишь одним экземпляром, перенеся на подходящий кусок фанеры, найденный аналогично очень благодарным мужем, копию с одной из трех пластинок на нашейном амулете, что ли, нашего загадочного школьника. Этим визит вежливости и закончился. Да! Силин, выходящий от Силивановых с полными руками, к нам, между прочим, вернулся с пустыми.

— Занятно. Что дальше?

— После ужина юноша уединился у себя на террасе и, судя по данным со скрытых камер, творил там, скажем так, волшбу. Хрень, короче говоря, какую-то непонятную делал. Сначала не пойми откуда, словно из воздуха, выложил на стол бумажки и деревяшки свои. Затем уселся перед ними и, расстелив одну из копий свитка, дотронулся рукой, от чего бумажка рассыпалось в пепел или прах, хз. Ну а затем некоторое время сидел с закрытыми глазами, периодически при этом прикладывая руку к одной из пластинок, отделенной от вязанки прочих. Посидел так некоторое время, периодически крутя в руках разные предметы, в том числе и ту самую фанерку, пока в итоге не открыл глаза. Притащил после этого откуда-то готовальню, что ли, и, вооружившись, я так понял, рейсфедером, принялся обводить символы, явно заполняя пустоты рельефного, напомню, оттиска на фанерке,