Читать книгу - "Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова"

– Я когда понял, кто ты такой, понял много чего. Вот интереса ради, из всех подвигов "агента Жоры" в Латинском Союзе хоть один настоящий-то имелся? Или просто изображали бурную деятельность, пока не надоело?

– Парочка моментов была решена на самом деле, – криво ухмыляется Россиньоль, – а в принципе ты прав, по большей части – как раз таки имитация бурной деятельности плюс стрижка купонов с разных шишек, включая орденских. Нашей была только часть, но и ее на двоих хватило с большим запасом...

– А зачем ты вообще связался с этой парижской мафией? Под прикрытием проще работать, если остаешься чист.

– Да я все эти годы и оставался чист. Там другое, этот Schweinhunde[592] Арно, племянничек патрона! нет бы тихо позволить себя арестовать, выйти под залог, как положено в цивилизованном обществе, и потом смыться, ведь всем, кому надо, давно сделали запасные айдишки. А он за автомат... если б его полиция не положила при прорыве, сам бы гаду шею свернул...

– Бывает, – только и могу пожать я плечами, – ты вон тоже заставил этого неандертальца идти в открытый бой, развязав кровавую баню, хотя мог бы просто уболтать Кларенса, что мы ему неинтересны, и он летит своей дорогой, а мы своей.

– Теперь-то понимаю, – соглашается Сорок Четвертый, – но вот именно в тот момент именно это показалось лучшей идеей. Наверное, потому что не моя инициатива была, а строго по приказу.

Хм. Что ж, и такое возможно. Был ли такой эффект "слова старшего" описан у доктора Келлер, теперь уже не узнать.

– Ты мне лучше вот что объясни, – говорит он, – ладно, ты понял, что Россиньоль – маска, и вычислил, кто ее носит. Но откуда ты узнал, что я – это именно я? В смысле порядкового номера?...

– Потому что вас, одногодков, было трое. Сорок Пятая не дожила, а с Сорок Третьей я говорил.

– Teufelscheiße[593], – выдыхает раненый. – Влад, тогда у меня к тебе будет еще одна просьба... даже более важная, чем с деньгами, хоть все себе забирай, если надо...

– Ликвидировать Сорок Третью не стану, даже не проси. Пообщался и по другим каналам проверил; она, в отличие от тебя, не запачкана ни в каком чертовом дерьме. Так что пусть живет спокойно.

– Нет, я не о том... у нее есть сын?

– Пока двое. И дочери, тоже две.

– Плевать на дочерей. Всем святым для тебя прошу, присмотри: когда моя девочка будет выходить замуж, пусть это будет кто угодно, техасец там, русский, китаец, да хоть негр – только бы не сын Сорок Третьей!

А вот это... аргумент, да. Какими методами "выводили" юберменшей – я, массаракш, по рассказу Магды Крамер себе прекрасно представлял и без черной тетради.

– Сделаю что смогу, и даже бесплатно, – наклоняю я голову.

Сорок Четвертый проводит сухим языком по губам.

– Дай воды.

В больнице на дыбы встали бы, нельзя, мол, с раной в живот-то. Однако именно потому, что здесь никакой больницы нет, ему – можно уже все.

Молча подношу фляжку к его рту, он так же молча пьет. А потом со стоном хватается за живот.

– Все, капут.

– Погоди минутку, в аптечке был промедол...

– Не переводи лекарства... – Россиньоль кривится от боли. – Мне так и так конец, лучше просто добей.

Легко сказать – просто! Пристрелить противника в бою – одно, а вот так вот, даже когда человек сам просит, и я понимаю, что он прав...

– Или мне ствол дай, я сам, пока еще силы есть... – понимает он мою гримасу.

– Сейчас.

Осматриваюсь; Хан и Чекан во время нашего разговора вовсю занимались "разбором трофеев" – броня в одной кучке, сбруя с подсумками в другой, автоматы в третьей, пистолеты в четвертой. Сверху как раз мой "зауэр", подойдет, вроде как уважения ради, уж если не своей рукой, то хотя бы из собственного пистолета... Патрон в ствол и снять с предохранителя, подаю агрегат Сорок Четвертому и отхожу на полшага в сторону. Выстрел – сухой и негромкий.

Вот теперь точно все. Разве что протереть и почистить нужно, уважение уважением, но от крови оружие ржавеет и вообще портится.

Кси-Кам, оз. св. Береники. Вторник, 17/09/22, 19:50

– Где закапывать будем? – после эпизода с орденским вертолетом я для Чекана, похоже, из виртуального начальника экспедиции "для галочки" резко стал настоящим боссом. – В этих камнях могилу долбить – удовольствие то еще, а у нас тут дюжина тел.

– Где-то неподалеку имеется природный разлом. В нем хоронили и всех местных, и погибших членов экспедиции Адамса. Нам тоже подойдет.

– Как – хоронили? Сбрасывали со скалы?

– Ну да. Покойникам-то уже все равно, а живые не тратят зря сил и не разводят рядом с жильем тварей, которые питаются мертвечиной.

Чекан, возможно, и придерживается более канонических взглядов на погребальные обряды, однако сам ведь только что сказал насчет сложностей с "закапывать", а устраивать кремацию, без специальной печи-то, выйдет как бы не сложнее.

– Ты мне лучше другое скажи, – прерываю я его несогласное молчание, – с телами мы так или иначе разберемся, а вот что делать с вертолетом?

– В плане?

– В плане прибрать за собой. Был бы у нас не трофейный винтокрыл в горах, а трофейное авто посреди саванны, я бы его просто слегка перекрасил и продал кому-нибудь не сильно привередливому. По сколько тысяч экю на брата подняли бы, интересно?

– Тысяч? Скорее уж сотен тысяч, наш "ми-восемь" в орденском заказе тянет, если не вру, миллиона на полтора экю, этот будет не дешевле.

Аргумент, квакает внутренняя жаба.

Хочу, пищит внутренний хомяк.

А внутренние же тараканы нестройным хором исполняют моцартовский "Реквием". Умные твари.

Вздыхаю:

– Вот только нам-то надо именно "избавиться". Чтобы нас и покойных орденцев ничто не связывало. Не думаю, что у тебя на примете есть такой покупатель, который явился бы за вертолетом в эту тьмутаракань, честно рассчитался и увез железку, а потом молчал в тряпочку, откуда взялась.

Чекан в ответ на сей риторический вопрос лишь разводит руками. Ясное дело, я иного варианта и не ждал.

– Ну вот. Я не знаю, есть ли в этом винтокрыле какой-нибудь маячок с курсовым джипиэсом, автоматический радиосигнал он за пятьсот километров точно не передаст, но вот ждать сеанса связи – будут, и когда не дождутся, вполне могут послать еще одну вертушку, координаты, куда лететь, у них там