Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

— Ты проснулся, — обрадованно заявила она.

— Да. — Тим серьезно кивнул. — Есть хочется.

Нальма посмотрела на него с хитринкой.

— Кашу будешь есть?

— Кашу? — Тим, демонстративно нахмурив брови, задумался. — Кашу — буду!

Нальма улыбнулась, подошла к Тиму и положила перед ним мешок.

— Раз ты будешь есть кашу, то фрукты, наверное, не будешь?

Тим даже сказать ничего не успел — его желудок отозвался таким негодующим бурчанием, что Нальма расхохоталась.

— Ешь, — сказала она, пододвигая мешок, — кашу я сварю попозже.

Тим быстро развязал завязки мешка и поднял на девушку восхищенный взгляд.

— Ты… — Тим даже головой замотал, не в силах выразить обуревающие его чувства. — Я очень-очень тебе… блин.

— Блин! — повторила она звонко, хихикнула и убежала в дом.

— Ну — сказал Тим по-русски, — вот это здорово, это я понимаю. Нальма, ты просто чудо.

И принялся за фрукты. Здесь были уже знакомые ему по школе зеленые «персики» и оранжевые «огурцы» с хлебным вкусом; плоский дискообразный фрукт с мякотью, напоминающей сладковатую вареную картошку, тоже ему попадался, но большинство остальных были незнакомы. Тим, полагая, что они будут не хуже на вкус, а то и лучше, радостно схватился за плод, формой и фактурой очень напоминавший апельсин, только баклажанно-фиолетового цвета. Под нетолстой кожурой и в самом деле оказались бледно-голубые дольки. Тим счистил кожуру, поделил оставшееся пополам и отправил одну половину в рот. Принялся жевать и замер, выпучив глаза и задержав дыхание, — рот наполнился такой горечью, равной которой он в жизни не пробовал. Был в этой горечи легкий чайный вкус, но если сравнивать это с чаем, то в этот чайник должно было заварки уйти целый вагон и водой не разбавляться. Тим, с трудом разжав сведенные скулы, выплюнул все изо рта и, часто дыша, побежал в дом — запивать.

Нальма с удивлением смотрела, как Тим, сунув голову в ведро, пуская пузыри и захлебываясь, глотает воду, потом, похоже, начала понимать. Тихонько засмеялась и спросила:

— Сколько ты съел?

Тим вынырнул из ведра, отдышался, сказал сипло:

— Половину, — и нырнул обратно.

Нальма перестала смеяться и сказала тревожно:

— Много. Надо… обратно.

— Не надо, — поднял голову Тим, — я выплюнул.

Нальма успокоилась и снова принялась смеяться. Тим утер слезы, шмыгнул носом и спросил:

— Что это было?

— А почему ты ешь то, что не знаешь?

— Я думал, там все съедобное, — возмутился Тим.

Нальма хихикнула и мотнула головой:

— Все съедобное, смотря сколько съесть. Пойдем.

Тим зачерпнул горстями воду из ведра, выпил, потом поспешил за девушкой. Нальма подошла к лежащему мешку и присела.

— Ты никакие фрукты не знаешь? — спросила она, вытряхивая содержимое мешка на траву.

— Нет, — мотнул головой Тим, — вот эти знаю, эти и эти.

— А зачем тогда другие пробовал?

Тим удивился.

— Но… как же? Вдруг они… правильные? — Он хотел сказать «вкусные», разумеется, но не нашел подходящего слова. — Ну вот… вот эти зеленые мне хочется кушать больше, чем вот эти. Просто хочется, и все. Разве у тебя не так?

— Не так, — Нальма хлопнула глазами. — Они все правильные. Вот эти, — она откатила в сторону зеленые «персики», — едят, чтобы сон развеять. А вот эти маленькие — наоборот, сон навевают. Эти плоские быстро и надолго утоляют голод, эти — тоже, но ненадолго. Зато они дешевле. А этот, у которого ты откусил половину, так не едят. Его сок — чуть-чуть, по капле, кладут в пищу, чтобы она быстро не портилась. Эти красные утоляют жажду, хотя воды в них и немного, но, съев половину фрукта, сможешь целый день без воды обходиться… Ты чего?

Тим сидел и улыбался, глядя на Нальму.

— Ничего, — наклонил голову Тим.

— Ах ничего-о, — протянула девушка и быстро запихала фрукты в мешок, оставив только пару плоских дисков с картофельным вкусом. — Сначала съешь, — сказала она, — потом расскажешь подробнее свое «ничего».

Улыбнулась, встала и пошла к дому, неся мешок в руке. Тим, не снимая кожуры (благо у этого фрукта она была тонкая), запихал в рот один «диск», схватил второй и, быстро жуя, поспешил следом.

— Уже? — удивилась Нальма, обернувшись и обнаружив Тима, заходящего в дом.

— Сейчас, — сказал Тим и поперхнулся. Закашлялся, сглотнул и продолжил жевать.

— Не торопись, — сказала Нальма с улыбкой. — Не опоздаешь.

— Угм-мням, — Тим засунул в рот последний кусок. Нальма хихикнула и села на топчан. Посмотрела на сосредоточенно жующего Тима и осторожно задвинула ногой лежащий на полу арбалет под топчан. Смотрела она при этом в сторону с очень беззаботным выражением на лице. Тим хрюкнул и проглотил последнюю порцию.

— Не беспокойся, — сказал он, — я с ним закончил. Пусть себе лежит под топчаном.

Нальма, похоже, смутилась. Потом улыбнулась, залезла на топчан с ногами и отодвинулась к стене. Тим хмыкнул.

— Намек понял, — пробормотал он по-русски и принялся снимать сандалии.

Потом были еще три дня, которые Тим потом часто вспоминал, может, и не как самые счастливые, но как самые безмятежные — это уж точно. Они спали, ели, занимались любовью, опять спали, опять занимались любовью, опять ели и так далее. Тим порой вспоминал про лежащий под топчаном билет домой, но пользоваться им не спешил — Питер ждал его уже больше полугода, подождет еще немного. Несколько раз он рассказывал о Земле Нальме, первые разы — сам, повинуясь непонятному порыву, а потом Нальма начала просить сама: «Расскажи о своем мире», и Тим рассказывал. Нальме нравилось, хотя понимала она, наверное, немногое — как только Тим начинал рассказывать о школе, рыбалке, питерских мостах и других родных вещах, так возможностей местного языка тут же становилось недостаточно. Сначала Тим просто вставлял русские слова, а потом и вовсе незаметно переходил на русский. Но Нальма не перебивала — молча слушала, задумчиво и немного грустно улыбаясь. Пару раз он озвучил намерения своего недалекого будущего Нальме и даже раз предложил ей пойти с ним — в его мир, но заметил мелькнувшую на ее лице тень и сменил тему разговора. Успеется еще. Беспокойство о будущем не одолевало его в таком сладком настоящем. Он полагал, что никто не знает, где его искать, да и вообще был уверен, что его искать никто и не пытается. Поэтому Тим считал себя полным хозяином своего времени и не собирался прерывать праздную жизнь раньше, чем она начнет ему надоедать.

Но все оказалось не так.

Сначала загрустила Нальма. На вопрос Тима: «Что случилось?» — она ответила: «Ты скоро уйдешь» — и загрустила еще сильнее. Источник своих знаний она открывать не спешила, и Тим, смутившись изменением