Читать книгу - "Хитрец. Игра на Короля - Дана Юмашева"

Скоро настал вечер 9 января 890 года, когда аристократия Империи Цесс наполнила собою зрительный зал Оперы Грандэ. Я отправилась туда вместе с сестрами Нолетт-Бессонти и молодым офицером Борелли, прямо-таки исходившим ревностью к неизвестному поклоннику, что возымел дерзость подарить его прелестной Савиенне билеты.

Хитрец же в тот вечер остался в съемной квартире где-то в захолустьях Города Души – и был уже в шаге от того, чтобы учинить богомерзкое дело. Он совершал последние приготовления под неусыпным взором Джасин, которая, вместо того чтобы горевать о безнадежно потерянном для нее вечере, пыталась отговорить Фойерена от безумной затеи.

– Ты не боишься несчастных случаев в своей… – мансурский лекарь, недовольная, оглядела его с головы до ног, – деятельности?

Принадлежавшая к нации Песчаных Странников аниса Саджайки трепетно относилась к таким вещам, как везение и неудача, и частенько о них упоминала.

Фойерен стоял к Джасин спиной. Рубашка его была расстегнута, а сам он старательно фиксировал на груди ремешки от странного и плоского кожаного кармана. Тогда же Хитрец и попросил женщину уточнить про несчастья.

– Например, если у тебя вдруг сведет ногу посередине реки, – уклончиво ответила Джасин.

– Такие состояния изначально несут в себе ошибку, – пожал плечами Фойерен. – Я не настолько уверен в себе, чтобы переплывать Сорель в одиночку: ведь тогда мои шансы утонуть увеличатся в несколько раз. К тому же я не настолько самонадеян, чтобы лезть в холодную воду – ведь именно там часто сводит ноги. И потом, всегда можно перевернуться на спину и не спеша плыть к берегу. Ибо у тебя есть еще две руки и одна нога.

Месье Алентанс закрепил как следует импровизированный бювар^[74] и принялся застегивать пуговички рубашки, а затем, уже развернувшись к женщине лицом, накинул на себя короткополую куртку.

– Но если судьбе будет угодно, тебе не помогут даже… – Джасин кивнула в сторону его груди, – самые изощренные инструменты.

– Инструменты? – насмешливо повторил Фойерен. – Все делают голова, руки да ноги, остальное – блажь. Или я не прав?

Женщина поняла, что Хитреца ей сегодня не переубедить, а потому решила, как могла, облегчить ему участь. Она открыла один из своих кошельков, вытащила оттуда небольшой предмет, похожий на керамическую запонку, и протянула его Фойерену.

– Мне будет спокойнее, если ты возьмешь вот это. Чьерцем сотворил эту штуковину, чтобы мне больше везло в охоте. Он очень старался, дабы сделать ее… невидимой для другой магии.

– Как и любую свою иллюзию, – подхватил Хитрец.

– Возьми! – Красивая рука анисы Саджайки еще ближе подвинулась к Фойерену. – Там, как и везде в Цесс, наверняка держат собак, и тебе будет намного легче, если они не заметят тебя.

На этот раз Фойерен покорился и, забрав магическую безделушку, безропотно прикрепил ее к своей рубашке. Хитрец так и не сказал женщине, что на случай собак и прочей неугодной живности он приладил к поясу привезенные из Одельтера метательные ножи.

– Только никому не говори, – подмигнула ему Джасин, смягчившись. – Вещица пусть и старая, но ценится очень дорого. Если Васбегард узнает, что я ее тебе дала, у него случится сердечный приступ.

Месье Алентанс торжественно поклялся молчать.

За окном набрал свою полную силу вечер; грязно-светлые фасады бедняцких домов посерели, и тени от них расплылись длинными темными полосами. Пускай цесситские зимы и были на десяток градусов теплее одельтерских, но январь оставался январем, и только безумец мог выйти из дома в столь легкой одежде, какая была сегодня на Фойерене. Для пущей свободы движений Хитрец даже снял с тонких сапог высокие теплые краги^[75]!