Читать книгу - "Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов"

— Хренасе! Да у той, блин, эскортницы Мадлен, или как там ту шмару звали, ну, которую мы в лесу скинули в том месяце, так и то стринги поскромнее были! — недоумевал видавший виды «бывалый». — Не, она вообще в школу, или куда в таком вот пришла? Чёт малолетки пошли: совсем какие-то, э-эм...

— Ага, развязные, — подсказал слово «страстный», вовсю оправдывая своё поименование, ибо с соответствующими эмоциями стягивал так взволновавшее его нижнее белье, не совсем в духе среднестатистических школьниц, так сазать.

— Я вам не сильно тут мешаю? — наконец раздалось откуда-то со стороны, где случайный свидетель столь неприглядной ситуации уже некоторое время созерцал происходящее паскудство.

— О! Как там тебя, Силин, хочешь разговеться? — предложил «бывалый», приподняв юбку своей уже не бьющейся жертвы.

— Да не, ему Сомова теперь даёт, — уточнил диспозицию, как видно, осведомлённый «подвижный».

— Да чёс! Что б такому обмылку и...

Договорить недоверчивый «бывалый» не сумел, ибо и больно, без зубов-то, да и, когда у тебя разом сломаны обе руки — уже как-то не до того. И это, к слову, не самое серьезное, о чем стоило бы переживать оказавшемуся не всегда, как видно, выдержанным молодому человеку. Следующим же, кто подобно ему утратил возможность к деторождению, со всеми связанными с этим важным процессом удовольствиями, стал «рослый». А именно он был избран, потому как являлся наиболее внушительным, если это вообще уместно к школоте, противник для Силина, едва ли не в воздухе размазавшегося, чтобы тут же начать прям безжалостно и скоренько действовать. Уроки, которые вот-вот начнутся, никто ведь не отменял, так что стоит поторопиться тут. Когда же и этот, некогда гордый обладатель тестикул, а теперь несбыточная надежда своего папы на внуков, уже со страшным воем корчился на полу рядом с не менее охолощённым, так сказать, первым, то обладавший повышенной подвижностью и некоторой предприимчивостью третий мажор попытался оправдать свои прозвища. Этот вот находчивый юноша резко швырнул всё ещё зажимаемые им в руке порошок и разноцветные таблетки прямо в лицо столь бескомпромиссно калечащему их сейчас нищеброду из параллельного класса. Тому, у которого мать — лишь черный бухгалтер, пусть и всего бизнеса региональной диаспоры одного, по их мнению богоизбранного, народа, а отец — и вовсе при жизни был... нет, не разбившимся летчиком, как рассказывала маленькому Славику мама, а вполне себе недожившим до благословенных времен криминальным авторитетом, по крови из числа национального большинства, так сказать. И вот перед таким, даже недостойным присутствия в одних стенах со славными отпрысками чиновничьих династий, как раз и была произведена постановка «дымовой» и при том дурманящей завесы, после чего «подвижный» сразу же, всё-таки оправдывая имя, резво отскочил назад. Вот только по недосмотру уперся спиной в стену, а потому был вынужден принять бой, ибо пути к отступлению оказались перекрыты воющими «соратниками» и неуклонно надвигающимся Силиным. Который, тем временем, не особо огорчившись резвости улизнувшей жртвы, как-то походя и чуть ли неглядя, но не менее безжалостно покончил с генофондом, так сказать, ещё одного славного семейства, в лице до сего момента остававшегося на ногах порой излишне страстного «богатенького». Он, конечно, оправдывая имя, может быть, и откупился бы. Папа, как-никак, ничего не жалел сыночку, и у чадушки на кармане завсегда был приличный пресс нала, дабы откупаться, не отвлекая своими звонками по всяким пустякам важного прокуроского чина от его работы на благо... ну и родины тоже. Да вот только потратился сегодня «страстный» на, будь он неладен, артефакт из Зоны, а потому немного запнулся с предложением выкупа за свои яйчишки, ну и, получается, опоздал.

Но это даже ничего. Вон, как прогрессивно на западе-то, так что ему теперь обязательно найдется подходящее название из беспрестанно растущей номенклатуры меньшинств, ну и непременно — достойное место под радужным знаменем!

Тем временем, оставшийся единственным «подвижный», уповая на россыпь дури в лицо противнику, выхватил самый натуральный ствол. Папенька пусть и не одобрял, но закрывал глаза, как и на многое другое, впрочем. Ну а когда в дрожащей руке оказалась волына со спиленными номерами, однажды купленная за карманные у еще одного из множества знакомых, как он их называет, нужных людей, то «предприимчивый» предпринял самое закономерное и очевидное действие, то есть нажал на спуск. Идиот. Предохранитель-то был в положении «сейфти», как сказал бы этот «ганшутер», посещай он тир с модным нынче инструктором, а не пали из тачки на полном ходу по... по кому придется. Вот потому-то ствол с, что характерно, высокой мушкой, видимо под коллиматор, и оказался стараниями молниеносно увернувшегося от наркотического облака с россыпью таблеток Силина — прямо в ж... в не предназначенном, короче, для таких острогранных предметов с не самой милосердной геометрией месте, да ещё и сделав пару оборотов там. Для профилактики, как говорится. Про стандартную уже кару несостоявшихся сегодня насильников и говорить нечего. Тут Силин остался верен себе, а потому весь квартет кастратов теперь выл и ползал по полу, кто-то извиваясь да кувыркаясь, а кто-то исключительно на животе, мда.

— Вот честное слово, жалко, — пробубнел достающий телефон Силин. — Жалко, что одному уважаемому человеку, пусть и покойнику уже, я обещал никого не убивать без согласования. Не то чтобы я был прям уж совсем-совсем человек слова, но в конкретной ситуации, считайте, что вам повезло. Алло, Рябов, слушай боевой приказ... Почему нет? Так я ж в кино такое видел. Не? Ну ладно-ладно. Тогда не боевой, а просто приказ... Да всё нормально у меня, не перебивай. Короче так, капитан, ты — начштаба, сам ведь сказал, и за язык тебя никто не тянул, вот и поручаю тебе: разработать операцию по скорейшему захвату группы глубокозаконспирированных агентов влияния иностранной разведки, а может и не одной, уже лет эм, пять как... хотя нет, три, не больше, занимающихся покрывательством отмороженной банды особо опасных малолетних преступников, старательно и планомерно дискредитирующих светлый образ отечественного чиновника! Данные по фигурантам сейчас вышлю. Захват осуществлять жестко, допрос — пристрастно! Если нужна силовая поддержка, то я к вашим услугам, Виктор Олегович, только скажите: где и когда быть — и тогда со мной вам никакие маски-шоу более не понадобятся. Что спрашиваешь? Как это я так вовремя оказался под лестницей? Не поверишь: совершенно случайно! Стоп, а откуда ты знаешь то, где всё произошло? Лена? Какая Лена? Куда-куда, ты говоришь, обернуться? А, вижу. Точно, что-то строчит в своем