Читать книгу - "Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская"

Я не спешила опускать меч.

— Половина товара и ваши деньги, — исправился вор, но этого было недостаточно для меня.

— Вы режете меня по живому, — трагическим голосом произнес мужчина, явно переигрывая. Никто вокруг уже не сражался, все ждали, что произойдет дальше.

— Я еще не начинала, но если настаиваете, — и я слегка надавила идеально острым лезвием на кожу Чината.

Алая полоска не заставила себя ждать. Я удовлетворенно хмыкнула, а разбойник нервно сглотнул, лишь углубив этим движением свою рану.

— Две трети товара и ваш кошелек с деньгами. Больше я оставить вам не смогу, — и я поверила. Добыча, меньшая, чем одна треть товара, не заставит их уйти

— Орива, Рэддаль, — и меч тут же исчез, возвращаясь в невидимый сосуд.

Слово свое разбойник не нарушит, иначе вся его шайка, что четко слышала нас, отвернется от главаря. Никто не поверит больше лжецу, даже такие же воры.

— Спасибо, Нея. Ты спасла большую часть моего товара.

Плечо ощутило тяжесть. Мирт еле стоял на ногах, и его попытка похлопать по плечу обернулась для меня ролью опоры.

— Дыши глубоко и равномерно. Быстрее оклемаешься, — перехватывая руку сильфа, приняла часть его веса на себя, попутно давая нужные советы.

— И какого беззубого зомби, мы вообще мечами махали? — возмущался изрядно потрепанный Дин. Даром что дракон, сражаться вообще не умеет.

— Не ополовинь мы их численность, не было бы сделки, — разъяснил за меня связной.

А парень кое-что понимал в переговорах. Он был единственным, кто все еще стоял на своих двоих. Силен и опасен. Нужно запомнить на будущее.

— Так она могла просто приставить ему меч к горлу раньше, и не было бы резни, — не сдавался Дин. Вот же несмышленое дитя.

— Ты хочешь сказать, что тридцать искателей наживы просто отдали бы нам товар ради жизни одного из них, когда пару минут назад не пожалели пятнадцать разбойников, отправив их прямиком к Ватиру? — Лер так посмотрел на дракона, что тот решил за лучшее промолчать. И правильно сделал.

Я была благодарна ему за это. Дин еще юнец, его поведение демонстрировало незрелость натуры. Он, скорее всего, не достиг возраста обращения, оттого ему было тяжело в сражении.

— Ну что, ребята? — я посмотрела на остатки банды, сгибаясь под весом Мирта. — Всем чаю! И покрепче!

И шестнадцать выживших разбойников поплелись вперемешку с измученными торговцами к костру за медицинской помощью, отдыхом и, само собой, чайком. Благо «покрепче» было у нас с собой.

Глава 3 Часть 6

От горячего чая и тепла костра всех разморило. Было решено спрятаться под покровом леса, что находился в ста метрах от тракта, и устроить там привал. Битва измотала всех, как защитников каравана, так и разбойников. Во избежание очередного нападения, но уже другой банды, решили организовать общий костер на два лагеря. Обе стороны не имели друг к другу претензий. Все же обозы охраняют наемники, что осведомлены об опасности, и их смерть уже никого не трогает. Другое дело бандиты, их вообще не жалко ни своим, ни чужим. Свои радуются увеличению барыша на лапу, мы же сокращению количества разбойников. Странное сотрудничество, дикое и непонятное, но и оно имеет место быть в этом опасном мире.

Я все еще сидела у костра, когда большая часть обоих лагерей уже давным-давно видела третий сон. Я не сражалась, да и пешком не шла, оттого не испытывала и четвертой части той усталости, что досталась моим спутникам.

— Когда-то давно, когда граница Зиреи была слишком зыбка из-за постоянных стычек с соседями, я был обычным разбойником в небольшой банде, — чуть хрипловатый голос справа от меня нарушил тишину.

Чинат стоял неподвижно и завороженно наблюдал за языками пламени. Я не стала останавливать словоизлияния мужчины и снова повернулась к костру. Он всегда меня успокаивал, особенно снежной ночью, как сегодня.

— Тогда я был наивен и верил, что смогу награбить целое состояние, обирая обозы. В силу своего юного возраста я не допускал даже возможности того, что меня могут арестовать или убить в пылу сражения. Святая наивность с темными намерениями, — разбойник усмехнулся, видимо осознав, насколько глупыми были его суждения.

— Я поплатился за свою веру во вседозволенность. На очередной вылазке моей банде не посчастливилось наткнуться на патруль. Нас просто раскидали, как котят слепых. О-о-о, как сильно была задета гордость вора. — Чинат все же пошевелился, но только для того, чтобы сесть рядом со мной.

— Я помню, как лежал на протоптанной сапогами воинов земле и неверяще смотрел в лицо своему врагу. Она была уверена, что все разбойники должны гнить в тюрьме или посетить виселицу, другой судьбы капитан отряда нам не пророчила. Так категорична в своих суждениях, столь преданна короне и своей службе. — В тот момент на лице мужчины будто жило то прошлое, что он с непонятным упоением вспоминал.

События минувших дней вызывали как неприятные эмоции, так и странное ощущение ностальгии. Противоречивые чувства.

— Все это легко читалось в наклоне ее головы, расслабленных, чуть приоткрытых губах и коже, сложившейся в морщинки у глаз и на щеках.

На несколько минут воцарилась тишина, прерываемая лишь треском костра. Я посильнее закуталась в полушубок и спрятала замерзший нос в воротник.

— Мы были похожи, — внезапно продолжил прерванное повествование разбойник. — Оба имели убеждения, которые, казалось бы, ничто не могло опровергнуть. Но вот я оказался у ног воительницы, и все мои мысли о вседозволенности и безнаказанности были разбиты крепкой сталью меча, что держала у моего горла капитан. Я понял, что могу проиграть, могу поплатиться жизнью за свое ремесло.

На этих словах вор повернулся ко мне, выискивая что-то в чертах моего лица. Я не знаю, нашел он это или нет, но говорить продолжил.

— Занимательная история о понимании простых и, в то же время, нереально сложных истин. Тебе так не кажется?

Я ничем не выдала легкого волнения, что мягко скользнуло холодком по спине. Этот рассказ вызывал неуместные эмоции.

— Сложно сказать, ведь историю ты еще не закончил, — и я улыбнулась костру, что уже начал припекать мои щеки.

— Верно. В тот день сломал свое видение мира не только я. Если я верил, что чёрное непобедимо, то воин не сомневалась, что жить достойно только