Читать книгу - "Фантастика 2026-181 - Маргарита Блинова"

восьмая, — пропыхтел Аркаша. — Я бы знал, что на четвертом, так не пошел бы… Как они без лифта живут?!.

Крюгер навалился на кнопку дверного звонка и вдруг замер — никаких звуков изнутри не доносилось.

— Что за фигня-то… А, по ходу, у них звонок не работает!

Объяснив самому себе ситуацию, он принялся колотить по двери обоими кулаками. Аркаша поморщился от грохота.

— Да может, он и не дома вообще!

— Где ему быть? — спросил Новенький. — Он с русича ушел, пока Аллигатора откачивали.

После инцидента с Аллочкой Олега Федоровича действительно повели к школьному фельдшеру — он хватался за живот и со свистом дышал сквозь стиснутые зубы. До звонка было еще долго, но никто, кроме Шаманова и Питона, из класса не ушел — на улице было пакостно, плюс на всех подействовал коллапс несгибаемого Аллигатора.

— Ну, на тренировке своей, или, там, не знаю… — не унимался Пух.

— Ага, на тренировке… Ты видел его? Он после… экскурсии еле на ногах стоит.

— Завалите оба! Заебали! — рыкнул Крюгер. — Тихо!

Все замолчали. Витя прекратил барабанить, прильнул к двери ухом и сделал сосредоточенное лицо.

— Не пойму, что там… По ходу, ребенок маленький…

— Откуда там ребенок?! А ну, пусти!

Пух отодвинул друга и прижался ухом к теплому металлу. За дверью и правда кто-то будто скулил.

— Надо дверь ломать, — забеспокоился Аркаша.

— Смотри не заебись, — резонно сказал Крюгер и постучал костяшками рядом с его ухом. Металл отозвался уверенным гулом: бандиты относились к своим дверям предельно серьезно.

— Тогда милицию звать! А вдруг случилось что-то!

— С нами со всеми что-то уже случилось, — неожиданно для себя сказал Новенький. — Милиция не поможет.

— Степа, да что ты такое говоришь-то?! Ничего с нами не случи…

Пух осекся и в очередной раз дал себе слово сначала думать, а потом говорить. Эту последовательность он постоянно путал, на что не забывала указывать мама (то есть, не забывала до тех пор, пока не переключила всё свое внимание на конституционный кризис и проделки неведомой Софьи Власьевны).

То, что старший Шаманов назвал бы «косяковой ситуацией», закончилось, не успев начаться: в двери вдруг лязгнул замок.

— С-с-с… — младший Шаманов выглянул на лестничную клетку и прошипел что-то невнятное.

— Санечек! — обрадовался Крюгер. — Ты в поряде? А то мы, понял, менжуем уже!

— С-с-с…

— Саша, ты чего?! Ты заболел? Почему говорить не можешь? Кто там у тебя плачет? — затараторил Пух.

В следующую секунду он получил ответы сразу на все свои вопросы.

Скулеж перешел в рычание, и за спиной Шамана появилась ушастая овчарочья тень. Сам Шаман икнул и покосился, потянув за собой дверь — ручку он так и не отпускал. Крюгер потянул носом.

— Пацаны, да он бухой в сраку!

Новенький отодвинул Пуха с дороги, протиснулся в дверь и, не обращая внимания на ощерившуюся Берту, подхватил невменяемого Шамана под мышки.

— С-с-суки, что ж вы так орете… — наконец выдавил тот.

— Ему проблеваться надо, — авторитетно сказал Крюгер, вошедший следом и заозиравшийся по сторонам. — Нормальная у них хата, понял! Срач только.

— Ой, на себя посмотри, — вдруг четко сказал Саша и отключился.

Неожиданно для всех (и для себя самого), Новенький моментально сориентировался в происходящем. Пуха он снарядил выгуливать несчастную собаку, Крюгера отправил в аптеку на Буденновском за активированным углем; сам Степа, обливаясь по́том, дотащил тяжелого Шамана до ванной, сунул его голову под кран и включил ледяную воду. Саша фыркнул, открыл налитые кровью глаза и попытался что-то сказать.

— Не переживай, — перебил Новенький. — Я понимаю. Я бы тоже… Так. Просто мне за бабушкой надо следить, а я не пил никогда. Боюсь, что… Ну…

— Я, блять, тоже раньше не пил, — икнул Шаман. Наконец, его вырвало в раковину.

Вскоре все собрались на просторной, но засранной кухне. Шаман принял ледяной душ, наелся активированного угля и пил чай, завернувшись в огромное не очень чистое полотенце с надписью VERSACE. Пух гладил Берту, только что сожравшую полторы огромных миски корма. Крюгер ел найденный в холодильнике торт «Птичье молоко» — несмотря на вялые протесты Шамана в том смысле, что тот хер знает сколько там стоит и сто процентов давно прокис. Новенький откинулся на спинку углового дивана и прикрыл глаза — он вдруг понял, что очень устал.

— Санек, а синька есть еще? — спросил вдруг Крюгер сквозь «Птичье молоко».

— В кладовке ящик «Рояля», — ответил Шаман и содрогнулся в спазме. — Сука… Не в падлу, вынесите нахер всё бухло из дома, когда пойдете. Не варик это… Подсобраться мне надо.

— Саша, мы поможем! Один за всех и…

— Заткнись! — хором рявкнули на Пуха все остальные.

На мгновение повисла тишина — и тут же все с облегчением заржали.

…Через полчаса Шаман окончательно пришел в себя.

— Ладно, парни, давайте. Мне прибрать надо еще, а то Леха вернется, пизды даст…

Он осекся. Новенький тихо сказал:

— Саш…

Шаман закрыл глаза, сосчитал до пяти и выдохнул.

— Всё, пацаны, реально, давайте по домам. Срач по-любому разгрести надо, а завтра еще по химии контрольная.

— Бухло-то забрать? — напомнил Крюгер.

— Да похер. Я понял уже, что не моя это тема. Надо, чтобы голова ясная была, — пострадал и хватит. Брат сам себя не найдет. Да и в зале непизженных много накопилось, пока я тут…

Новенький посмотрел на бодрящегося Шамана с подозрением, но ничего не сказал.

В прихожей Саша повел себя странно: сделал всем знак помолчать, выключил в коридоре свет, отодвинул заслонку с глазка и аккуратно выглянул на лестничную клетку. Проведя так с полминуты, он повернул ручку замка.

— Резче давайте и не орите особо. Хотя вы и так уже, блять…

Когда гости уже вышли из квартиры и двинулись к лестнице, Шаман вдруг снова открыл дверь и вышел наружу. По сторонам он не оглядывался и выглядел почти как до (ебучего) Танаиса.

— Пацаны, — сверкнул он своей тысячеваттной улыбкой. — Спасибо. Реально, спасибо!

— За что? — шепотом спросил Пух.

— Неважно, — странно ответил Шаман и хлопнул его по плечу с такой силой, что Аркаша чуть не впечатался в подъездную стену. — До завтра!

По пути с четвертого этажа на первый случилось еще одно происшествие.

— Ой, здрасьте, Степан Степаныч! — Пух первым заметил поднимающегося им навстречу физрука.

Стаканыч, которого никто из них не видел с момента возвращения с экскурсии, выглядел откровенно плохо. Блондинские кудряшки прилипли к голове спутанной паклей; под глазами синели мешки; руки тряслись так, что было заметно даже в подъездном полумраке. От физрука воняло — но не обычным веселым спиртовым поветрием, а грязным телом, неделю не снимаемой одеждой и отчаянием.

Последний запах Новенький