Читать книгу - "Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко"

лишь аварийными лампами коридор, по которому шатались фигуры.

— Все они заражены,— произнеслаАрес. —Все заблокированы. Система полностью изолировала их зоны.

Ливия чувствовала, как холод поднимается вверх по позвоночнику. За этими стенами — десятки оживших. И они рядом.

— Арес, — проговорила она, — ты можешь сказать, что случилось с остальными членами Совета? Почему они не прибыли в бункер? Я хочу знать, кто из них выжил.

На экране загорелся символ загрузки, и раздался спокойный голос Арес:

— Подтверждаю запрос. В базу данных встроены идентификаторы всех десяти членов Совета. В каждом из них установлен биометрический чип с системой слежения. Начинаю анализ…

Все замерли, пока на экране поочерёдно не начали всплывать имена, сопровождаемые фотографиями и последними координатами:

Виктор Хальберт— Последний сигнал зафиксирован 570 дней назад. Район крушения личного самолёта в горах Сьерра-Блейн.

— Биосигналы прерваны после сильного удара. Вероятность выживания: 0%.

Наоми Канекура— Сигнал потерян на подступах к Восточному сектору, в зоне массового заражения.

— Биоскан показал прекращение сердечной деятельности через 12 минут после запроса эвакуации.

Хулио Мендоса— Находился в Пальмонте. Убит в момент беспорядков и мародёрства.

— Его чип активировал режим «биозащита», но был повреждён.

Бруно Кляйн — Последнее местоположение — северный бункер «Эхо-7».

— Сигнал прерван после детонации. Установлена гибель.

Чарльз Рэтлиф — Попытался укрыться в морском центре биозащиты.

— Сигнал погас в зоне, ныне обозначенной как «мёртвая вода».

Ибрагим Саид — Передвигался на бронированном конвое. Был атакован группой оживших.

— Последняя запись: крик и сбой биосигнала.

Саймон Фелдман — Обнаружен в частном убежище.

— Биосигналы прекратились после попытки самоубийства.

Марк Сандерс — Пропал во время пути в бункер на частном катере.

— После этого — тишина. Предположительно мёртв.

После паузы голос Арес продолжил:

— Все восемь членов Совета не достигли бункера. Биосигналы отсутствуют. Вероятность их смерти — 99.97%.

Тишина в зале была почти звенящей. Джулия стиснула кулаки.

— Вот и весь Совет, — прошептала она. — Эти «боги», которые управляли судьбами миллионов… умерли как обычные люди.

Ливия, словно в трансе, уставилась на экран. В груди — пустота.

Эд тихо произнёс:

— Тогда здесь, в этом бункере, остались только мы. И только мы можем решить, что делать дальше.

Ливия пробормотала:

— А может, это и к лучшему. Старый мир умер. Им не место в новом.

Она чувствовала: теперь нет Совета, нет команд — только остатки человечества. И, быть может, последний шанс всё изменить.

—Арес, кто сейчас активен в комплексе кроме нас?

— Только вы. Все остальные — мертвы. Игорь Воронов находиться в анабиозе.

— Арес, ты была здесь всё это время?

— Я активирована в момент изоляции. До этого использовалась частично, как вспомогательная система. Последние 427 дней — полная автономия.

Ливия подошла к консоли, коснулась панели.

— Почему ты не отвечал на внешние сигналы?

— Протокол «Тишина». В случае глобальной катастрофы — выход на связь только по биометрическому доступу членов Совета или сотрудников уровня А. Доктор Клайн, вы — последний идентифицированный представитель уровня А.

Тишина. Все смотрели на неё.

— И что теперь?

Арес не колебалась:

— Доступ разблокирован. Комплекс переходит под ваше временное руководство. Готова выполнить инструкции.

Ливия медленно выдохнула. Перед ними был целый мир — подземный, спрятанный, наполненный ресурсами, но не ответами, которые они хотели получить. Но вместе с этим — груз всех решений, которые принимались здесь

Она повернулась к остальным.

— Нам придётся принять решение. Войти и очистить уровни. Или покинуть этот бункер.

И только гул вентиляции и мерцание видеоэкрана напоминали: бункер не спит.

Он ждёт.

Джулияоткинулась на спинку кресла,её голос прозвучал едва слышно:

— Как ты думаешь… почему они тебе дали доступ?

Ливия замерла. Вопрос висел в воздухе, как запах разложения от тел оживших. Её пальцы судорожно сжали обмотку на прикладе автомата — та самая привычка, от которой не избавиться даже в безопасном месте.

— Наверное, надеялись, что я создам бессмертие…— Ливия выдавила слова сквозь зубы,— …и привезу им на блюдечке. Если вокруг всё будет в руинах.

Горькая ирония в её голосе смешалась с гулом в ушах — адреналин, страх, злость. Всё сразу.

Они сидели в зале совета — под куполом, который когда-то проецировал образы спасения, планов, процветания. Теперь он был тёмным. Лишь один луч голографического света висел над столом: карта комплекса, с красными зонами — заражённые секции, жёлтые — под наблюдением, зелёная — единственная активная зона, где они находились сейчас.

Молчание было тяжёлым, вязким. Лишь шум вентиляции напоминал, что они всё ещё живы.

— Значит, у нас два варианта, — Эд поднял глаза на остальных. — Первый: мы уходим. Берём провизию и покидаем этот ад. И второй… — медленно добавил Эд. — Мы зачистим бункер. Сектор за сектором. Очистим каждый уровень, каждого… из них.

— Но, если мы уйдём, — Джулия вглядывалась в карту, — мы бросим здесь не просто тела. Мы бросим источник. Мы и наши друзья могли бы тут жить. Здесь всё есть, для безопасной жизни. Я устала от крови.

Ливия сидела на краю стола, сжав руки, будто пытаясь удержать что-то внутри. Её глаза были неподвижны, губы сжаты. Она не участвовала в разговоре. До этого момента.

— Вы не понимаете, — тихо сказала она, не поднимая взгляда. — Мы не можем уйти.

Эд с Джулией обернулись к ней.

Она встала. В её глазах не было страха. Только сталь. Твёрдая, холодная, не поддающаяся слому.

— Игорь Воронов ещё жив.

Тишина.

— Он в анабиозной капсуле. Его сердце может быть остановлено, но мозг защищён. Клетки сохранены. Его можно вернуть.

— Но зачем? — прошептала Джулия. — Он же монстр.

— Именно, — Ливия подняла голову. — Он один из заказчиков «АЕоNа». Он дал приказ начать тесты на людях. Он наблюдал, как испытания убивает людей. Он — причина смерти этого мира.

Она подошла ближе к центру зала, и голограмма отразилась на её лице.

— Я пришла за ним. Я не уйду отсюда, пока не увижу, как он умрёт. По-настоящему.

Голос её был ровным, без надрыва. Но за ним стояли месяцы боли, предательства, смерти.

Эд встал. Его лицо было напряжено.

— Ты хочешь убить его, когда он бессилен? Он в капсуле. Он даже не осознаёт, что, жив.

— Тогда я дождусь, пока он очнётся, — сказала она. — Найду способ