Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

Люди Дороги, или, как называл себя и своих бандитов Арво, Свободные Люди Дороги. Звались они так, потому что жили в основном на дорогах, беззастенчиво используя их абсолютную безопасность. К удивлению Тима, оказалось, что местные дороги безопасны не только от зверья, но и от людей. Арво удивления Тима опять не понял: для него в этом не было ничего удивительного, здесь каждый ребенок знал: на дороге один человек не может причинить вреда другому. Поэтому после очередного ограбления бандитам просто требовалось как можно скорее оказаться на дороге — и там они уже могли спокойно жить, не опасаясь гнева хозяина деревни.

Но если бы Люди Дороги забирали из деревень только еду и одежду, они бы долго не протянули: повозки требовалось время от времени ремонтировать, оружие — время от времени менять, да и просто надо было иметь возможность купить в дороге еду и воду. Для этого Люди Дороги использовали посредников — бродячих торговцев, которые в грабеже не участвовали и шаретор свой отниманием чужих вещей (а порой — и жизней) не уменьшали. Ван — их возница — как раз и был одним из таких торговцев. Арво со своими бойцами сдавали награбленное торговцам, те его продавали, а в обмен снабжали банду всем необходимым для дальнейшего ее процветания. Разумеется, шаретор бойцов в результате все равно падал намного ниже самого глубокого подвала, так что они автоматически превращались в изгоев. Но к Людям Дороги обычно и шли одни изгои, которым в здешнем обществе делать было уже нечего, так что никто из них не беспокоился о сохранности своего шаретора. Никто тут не страдал, задавая свой вопрос, и не раздумывал о выгоде, отвечая на чей-то. Тим просто отдыхал душой, общаясь с Арво, и уже был готов идти с Людьми Дороги хоть в огонь, хоть в воду. Арво тоже был рад пополнению, и вовсе не из-за йельма и не из-за того, что Тим был потенциальным волином. Нет, оба этих факта Арво весьма обрадовали (причем, как ни странно, второй даже больше). Но Арво с удовольствием принял бы в банду любого: хромого, слепого, безрукого — кого угодно.

— Нет людей, — говорил Арво грустно, невидящими глазами глядя куда-то вбок, сквозь ткань тента. — Вот нас восемнадцать… нет, уже пятнадцать человек. Что, думаешь, будь нас пятьдесят, мы бы не смогли прокормиться? Смогли бы, и было бы сто — тоже. Да вот нет таких людей, вообще нет… ты чему улыбаешься?

— Вспомнил смешное, — сказал Тим, пряча улыбку. На самом деле он просто радовался эмоциям в голосе собеседника. И пусть эмоцией этой была грусть, это было намного, в тысячу раз лучше, чем бесцветно-безразличный голос обычных обитателей этого мира. — Ты же сам говорил, — продолжил Тим, — что в городах частенько появляются… эти… забыл…

— Денали? — Арво махнул рукой. — Я пробовал. Я попросил Вана и Иксаю, чтобы они приводили мне деналей. Больше не прошу — денали уже не люди, они животные. Их разум умер, когда они выпали из повозки жизни, осталось только тело, которое по ошибке забыли убить. Им все равно, у кого отбирать еду, поэтому они опаснее для нас самих, чем для тех, на кого мы нападаем.

Тим нахмурился:

— Все равно. Не может быть, чтобы всех все устраивало. Я думаю, любой крестьянин с радостью…

— Крестьянин?! — возмущенно перебил Арво. — Сразу видно, что ты из другого мира. Ты хоть с одним крестьянином разговаривать пробовал? Большая часть из них вообще сесса с самого рождения — за долги родителей. А те, которые еще имеют свою волю, пользоваться ею и не пытаются. Большинство крестьян знают только три слова: «хозяин, земля, урожай». И все. Ты думаешь, им нужна свобода? Да что они с ней делать будут? Для того чтобы стремиться к свободе, надо носить свободу в душе.

Тим хмыкнул:

— А вы что, стремитесь к свободе?

Арво заметно оскорбился:

— Мы не только стремимся к свободе, мы несем свободу! Вот Инги — ты его не видел, он в последней повозке едет, — он придумал, как облегчить полив на полях. Хозяин его за это выпорол! Чтобы Инги занимался своим делом, а не делом ученых. Инги придумал инструмент, чтобы сорняки полоть, не нагибаясь. Хозяин велел бить Инги этим инструментом, пока он не сломался! Что с ним стало бы, не будь нас?

— Так этот Инги — крестьянин? — спросил Тим.

Арво смешался:

— Да, но… он вырос намного умнее, чем это надо для крестьян. А хозяин его был не слишком умен. Это часто бывает среди волинов. Вот скажи, это же правильно, что урожай растят крестьяне, оружие куют кузнецы, торгуют торговцы, колдуют маги, улучшают мир — ученые?

— Да. — Тим помедлил, не понимая, к чему клонит Арво. — Кто что умеет, то и делает, что ж тут непонятного?

— А разве правильно, что правят всеми ими не те, кто умеет править, а те, кто умеет навязывать свою волю?

«Ага, — понял Тим, — да вы еще и революционеры. Тоже мне Че Гевара, блин, выискался». А вслух сказал:

— Так волинов же тоже учат…

— А чему учат?! — вскинулся Арво, стукнулся затылком о держащий тент вертикальный брус, поморщился и снизил голос. — Вот тебя учили, как управлять крестьянами, чтобы они лучше работали? Тебя учили, как ухаживать за полями, чтобы они давали лучший урожай? А как распорядиться урожаем, тебя учили? Может, не стоит отдавать его первому же торговцу, может, выгоднее будет отвезти его на юг, в Сарман, где еда стоит больше?

— Нет. — Тим пожал плечами. — Но я слишком мало учился, может, потом и это все тоже рассказывают.

— Не рассказывают. Я знаю. В школе волинов учат, как пользоваться своей волей, и все. А потом этот волин становится хозяином. Это неправильно, понимаешь? Такой хозяин не будет придумывать, как сделать так, чтобы вода сама текла на поля: он не умеет это делать. Если он захочет, вода сама потечет, куда он скажет, но никакой волин не станет расходовать волю, только чтобы помочь своим крестьянам. Такой хозяин не сможет даже чужой выдумкой правильно распорядиться: его и это делать не учили. Разве это правильно?

— Нет, — сказал Тим, отметив растерянность и огорчение на лице Арво — тот, похоже, хотел, чтобы Тим сказал «да», собираясь озвучить еще сотню наболевших аргументов.

— Нет, — повторил Тим и спросил: — А что делать?

Арво замялся.

— Пока нас слишком мало, — неуверенно начал он, — но потом, когда нас станет много, мы могли бы построить деревню. Свободную деревню. Которой правили бы те, у кого это