Читать книгу - "15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский"

— Ладно, — подумав, сказала Томилина. — Вы ноги мои отпустите.

Жора и вправду вынес жену на руках к машине, помог погрузить ее на носилки. Свободных бригад не было — повезли обоих. В инфекционку летели с мигалкой, ибо женщине стало совсем плохо.

— У нее дыхательная недостаточность нарастает! — Томилина схватила «амбушку», начала помогать дышать.

Тут бы интубировать, да где же у нас такое на линейной бригаде? Я набрал кордиамин, уколол. Надеюсь, поможет. И тут пошло рвать сынка. Места в рафике не так чтобы много, а когда везешь двух пациентов, одного почти с остановкой дыхания, а у другого рвота и судороги… Хорошо еще, что ведро стояло практически у парня под ногами, на пол почти не попало.

— Фролов! — заорал я водителю. — Вызывай диспетчеров, пусть в инфекцию позвонят, дернут врача в приемный, скажи, тяжелую везем!

В приемное отделение мы женщину завезли еле живую — ее сразу на каталке увезли в реанимацию. Что там дальше с ней будет, одному богу известно. Хотя прогноз хреновый, конечно. Чем дольше без помощи, тем хуже. Да и сын ее, Сашка, тоже поплохел к концу поездки, из машины под руки выводили, голова как на нитках болтается. А дома еще ведь бодрячком держался.

Взял у Томилиной «амбу», понес под краном маску сполоснуть, а то потом точно забуду. Да и спешить некуда: Фролов загнал машину на дезинфекционную площадку, салон отмывает. Лена тем временем попросила телефон, пока там всех оформляли, позвонила насчет покупки машины.

— Завтра ждать будут! — сообщила она, выходя на улицу.

Сразу видно: деньги жгут руки девчонке.

* * *

Хорошая «троечка». Цвет только маркий — белый. Но я бы сам такую взял. Стояла в гараже, зимой не ездила. И за те четыре года, что числилась в эксплуатации, проехала аж пятнадцать тысяч. Ну ясно, не бита, не крашена. Однако сгноить машину можно и с нулевым пробегом, много ума не надо. А потом будешь бегать, искать знакомых крыло поменять. Или дверь. А уж если днище прогнило, так и вовсе, считай, еще одну машину купить придется. Потому что эту на чермет отправить проще, чем до ума довести.

Что в гараже — хорошо. Не ракушка, тут есть яма смотровая с переносочкой. Потом, конечно, выгоним на божий свет, поддомкратим, еще раз гляну. Я ходил вокруг «жигуля» и постукивал по корпусу, не теряя из виду хозяина. Он же не разведчик-нелегал с годами тренировок, на проблемном месте должен себя проявить. Но придраться вроде не к чему. Детали кузова родные, сварка заводская, пороги свои, ни капли ржавчины. Передние лонжероны — хоть на выставку отправляй. И в салоне все по уму, начиная от си-душек и заканчивая ковриками. Посмотрел под капот — мотор в меру грязный, специально никто не оттирал, пытаясь скрыть течи, провода не трогали.

Выгнали на улицу, обследовал все повторно, не поленился поддомкратить и еще раз на днище посмотреть. Ну обнаружил микроцарапину на картере. И все. Считай, почти новая машина, ничего не меняли. Защиту усилить — и катайся на здоровье, пока не надоест.

— Ну что, прокатиться надо бы, — сказал я, вроде как ни к кому не обращаясь.

Лена тут же ринулась к переднему сиденью. Хозяин машины, флегматичный дядечка лет пятидесяти, которого звали Аркадием Степановичем, сказал:

— Да вот тут вокруг гаражей проедьте, дорогу чистили, а сейчас здесь и нет никого. Я тут подожду.

Ну да, что переживать, Томилина ведь его хорошая знакомая, никуда не скроется.

— На руки полейте, пожалуйста, — попросил я его. — Не хочется в машину лезть в таком виде.

Я стащил с себя спецовку, которую надевал прямо поверх одежды, помыл руки и сел рядом с будущей хозяйкой.

— Поехали? — спросила Лена.

— Кто из нас за рулем? Давай осторожно.

Да уж, тот, кто дал ей права с третьей попытки, выписал Томилиной неплохой аванс. Учиться да учиться тут еще. Короче, если мне куда-нибудь надо будет, я Лену не буду просить подвезти. О чем и сообщил ей. Она даже обидеться толком не смогла, так сосредоточена была на том, чтобы не выпустить руль из рук и ни на секунду не упустить из виду дорогу.

— Так, давай поменяемся местами, — сказал я ей. — А то мы до вечера вокруг этих гаражей кататься будем.

— Ты куда поворачиваешь? — спросила Лена через пару минут, когда я свернул с дороги на колею, ведущую к посадке.

— Надо же попробовать, как она по снегу идет. А то в тепличных условиях да по ровной дороге любая таратайка проедет. А тебе на ней кататься.

Ну вот, как я и думал, здесь находится место, куда ездят парочки, которым негде провести время. За кустарником машину с дороги не видно, ехать недалеко. Сделали свое дело, развернулись и уехали.

Томилина сразу поняла, в чем суть мероприятия по проверке проходимости автомобиля в сложных дорожных условиях. Да и сам факт покупки такого масштаба на любую даму подействует, как самый мощный афродизиак. Так что начали мы лихорадочно обниматься и целоваться на переднем сиденье, а потом переместились на заднее.

Раздеть женщину в зимней одежде — это тот еще квест. А ведь потом надо еще помочь одеться обратно!

Проверку машина прошла и была признана годной по всем параметрам. Небольшой инцидент с ударом лба Лены о стекло был сочтен не влияющим на оценку.

— Ну что, будешь брать? — спросил я, переводя дыхание. — Амортизаторы хорошие. И печка… Не замерзли.

— Спрашиваешь! Особенно после таких испытаний!

* * *

Пока то да се, к Давиду я попал уже сильно после обеда. А сходить надо, узнать о продолжении хирургического вмешательства в организм солиста Большого театра. Да и просто проведать.

Ашхацава встретил меня, будучи в прекрасном настроении. Даже напевал что-то под нос.

— О, Андрюха, заходи! Будем обедать! Мне родственник привез всяких гостинцев с родины, пируем!

— Да мне бы домой. Веришь — после дежурства никак не доберусь.

— А чем занимался?

— Да знакомая попросила машину посмотреть, покупать собралась. Пришлось прокатиться, пощупать.

— Хорошая машина? — У Давида даже глаза загорелись.

— Ага, третья модель. Белая, правда.

— Ты раньше не говорил, что в машинах разбираешься.

— Так ты и не спрашивал. Рассказывай, что такой веселый?

— Да ездил к этому Борису, перевязку делал. Живут же люди! Квартира — как музей, честное слово! Боишься задеть что-нибудь, один антиквариат кругом, драгоценности с бриллиантами везде лежат… — Князь мечтательно вздохнул.

— Чем выше залезешь, тем больнее падать.

— Это да, — на секунду погрустнел Давид. — Но держится пока ведь!