Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

— Ну а кто? — отвечает Каштенков. — Значит, как начал вчера ещё там заседать, так сегодня и продолжает. Собрал вокруг себя зрителей и заливается, ему только успевают горючее подливать… А его несёт…

— И что он там рассказывает? — настроение у прапорщика сразу портится. Эти рассказы ему вообще не нужны.

— Ну, рассказывает, как вы банду на Камне побили, — продолжает Саня. Он скручивает последнюю гайку, берётся за станину пулемёта. — Что, взяли?

Они поднимают пулемёт, аккуратно — всё-таки тридцать кило железа — ставят его на причал.

— И что, говоришь, слушают его? — снова интересуется Аким.

— А то! — отвечает Саня, доставая сигареты. — Два стола сдвинуты, всё занято, и из-за других приходят — стоя слушают. Даже официантки, и те останавливаются, принесут закуски и встанут у стола… Слушают. Даже хозяйка приходила к его столу послушать, что он там болтает.

«Вот балабол! Зла не хватает!»

— А про что он говорит-то? — прапорщик тоже достаёт сигареты.

— Да про всё: какие у тебя моторы хорошие, и какая у тебя лодка, и как вас встречали армейцы…

— А как нас встречали армейцы? — уточняет Саблин, закуривая.

— Калмыков говорит, как родных встречали. Организовали вам целую операцию, — продолжает зам. — Рассказывает, как он лодку с переделанными расстрелял и как вы с Кульковым вдвоём остров с бандитами брали.

— Вот балабол, зараза… — Аким только головой качает. И спрашивает: — А Кульков там?

— Был, но пить, как Денис, не горазд, — продолжает Каштенков, — ушёл домой спать ещё в обед. А Дениска, он на этот счёт очень крепкий. Вот и сидит там с утра, — и после интересуется: — Слушай, а что, правда в той лодке, да и вообще, переделанные были?

— Беглые, те, что от переделанных к людям обратно уходят, — отвечает Саблин. — Их там бракованными называют. Они часто к бандитам прибиваются, — и, «стрельнув» недокуренной сигаретой в воду и берясь за станину пулемёта, говорит товарищу: — Взялись.

Они подняли пулемёт и положили его на багажник квадроцикла, стали привязывать.

— Ну так что? Поедешь в чайную? — интересуется Саня.

— Да, придётся, — Аким вздыхает. — Только домой нужно заехать.

Конечно, везти пулемёт к чайной не нужно. И он обращается к сыну:

— Домывайте лодку и домой идите… За Михаилом пригляди.

— Ладно, бать, — откликается сын.

Настя к Сашке давно относилась с подозрением, и когда они заносили пулемёт в сарай, вышла поговорить с ним и начала издалека:

— Саш, чай с шанежками будешь?

— Чай? — Сашка Настю знает не очень хорошо. И сразу делает ошибку. — Да нет… Мы сейчас поедем…

Поедете? Супруга сразу смотрит на Акима.

— Куда? — и так как муж не отвечает, а поудобнее ставит пулемёт на ящики, она продолжает: — Аким, вы никак в чайную намылились?

Тут прапорщику уже деваться некуда, и он нехотя объясняет жене:

— Да, Калмыкова оттуда надо забрать. Саня говорит, что он там второй день уже пьёт.

— А что ты-то? У Калмыкова жены нет? — наседает Настасья.

— Да угомонись ты, через час уже вернусь — заканчивает разговор Аким и закрывает сарай.

— Час будешь Калмыкова из чайной изымать? — не верит жена. И замечает, что Каштенков смеётся после её слов. Она и ему выдаёт: — А ты, Сашка… Вот пока тебя не было, он дома сидел, а ты только объявился — так сразу у вас чайная… Хоть на порог тебя не пускай.

— Да я то что? — удивляется Саня. — Не я же в чайной сижу. Он не за мной туда идёт… Я просто помочь…

— Помочь! — повторяет за ним женщина с большой долей сарказма. — Помочь водку пить?

— Угомонись ты! Разговорилась больно, — наконец разозлился прапорщик. — Ты будешь, что ли, решать, кого на порог в дом пускать? — и уже заму добавляет: — Ну, что встал? Пошли!

У Настасьи есть что мужу сказать, но она знает, что нужно подождать, и находит в себе силы промолчать.

— Ох и баба у тебя, Аким! — говорит Саня, когда они уже выходят на улицу. — Чисто вахмистр. Ей дежурство по полку по плечу будет.

Аким ему ничего на это не сказал, а лишь поинтересовался:

— А во взводе всё нормально?

— А чего там? Нормально всё. Мы с Капустиным ещё стрельбище заказали, через четыре дня соберём людей, постреляем, посмотрим, что у нас за снайперы, что за пулемётчики… Оружие, броню посмотрим. Заодно пушку БТР-а ещё раз проверим… чтобы потом на смотре не опозориться. И ты там со всеми новыми познакомишься, которых я набрал.

И тут Аким подумал, что зря сотник недоволен его замом. Если быть объективным, то Саня дело-то потихонечку делает, причём делает его в одиночку. Конечно, тут прапорщику нельзя было всё пускать на самотёк, нужно было товарища контролировать и время от времени «взбадривать», но, в общем, взвод потихонечку «вырисовывался» и к следующему призыву, по идее, должен уже быть вполне боеспособным подразделением.

С таким мыслями они приехали в чайную. А Дениса в ней уже не было. Увела жена.

«И слава Богу!».

Вечер: все столы в чайной заняты. Но знакомые казаки в заведении были, в том числе из их сотни. Толя Кобляков из его взвода, Вадим Турчак из третьего взвода, старый приятель Саблина, и замком третьего взвода Можейко. Его имени Саблин на помнил.

— Аким, — окликает его Анатолий. — Идите к нам, я вас угощу.

Угощаться от подчинённых? Полковник ему не раз уже говорил про походы в чайную, но тут были его товарищи, с которыми он начинал ходить в призывы. Так что отказывать… неудобно.

В общем, нашли лишний стул и сели, и Анатолий сразу заказал кактусовой водки и посмеялся:

— Ты же теперь начальство; кукурузную, наверное, совсем не пьёшь.

— Брось ты, — отмахивается Аким. Он знает, что дальше будет, и не ошибается. Когда малюсенькая и тонконогая официанточка, едва говорящая по-русски, приносит графин с синим напитком и полный поднос закусок, Толя, разливая водку по рюмкам, и начинает:

— За твой рейд, командир.

И едва все выпивают, Можейко и просит:

— Ну, Аким, расскажи, как сходили на Камень.

— Да что там рассказывать? — отвечает прапорщик; он уже не в первый раз бросает взгляды на стойку, но Юнь там нет, за прилавком её заместительница. — Рассказывать особо и нечего. Приехали, да и сделали всё. Нам армейцы здорово помогли.

— О, начинаются знаменитые саблинские рассказы, — смеётся Можейко. — У него что про рейды, что про рыбалку — одна история; помнится, на мостушке стою, а он причаливает и у него рыбы, ну, вы, братцы, не поверите, до банок, по колено рыбы. Я и говорю: Аким, как