Читать книгу - "Фантастика 2025-25 - Юлия Владиславовна Евдокимова"

встретил он Малыша, когда тот зашел к нему. Он даже не поднялся с дивана, а только взгромоздил свои длинные ноги на его спинку.

Мистер Никсон устроился в кресле напротив. Каюта была отделана бесценным черным деревом, цвет ее стен, беспорядок и запущенность делали ее мрачной.

— Что еще придумали ваши иссохшие мозги? — осведомился Ральф.

— О’кэй, сэр! — бодро отозвался Малыш. — Будущее должно быть прекрасным. Мир и счастье человечества. Мне уже подсчитали, что на приэкваториальной части суши, которая не будет покрыта ледниками, установится приятный умеренный климат. Там можно будет выращивать пшеницу, даже кукурузу. Эти земли смогут прокормить около двух-трех миллионов человек на Земле.

— Кажется, их сейчас восемь миллиардов?

— Мы поправим безбожного Дарвина, сэр, толковавшего об естественном отборе. Отбор будет искуственный. Почти все земли приэкваториальной полосы уже стали собственностью «SOS».

— Эту собственность еще придется защищать.

— Миром повелевают те, у кого Солнце в руках. На эти земли мы пустим только лучшую часть человечества, сэр! Это будет Малое человечество! И конечно, без коммунистов.

Ральф встал, казавшийся сейчас тощим и нескладным в неопрятном халате. Он взмахнул рукой:

— Малое человечество! Без коммунистов! Почему я должен заниматься глупейшей философией и судьбой трех миллионов совершенно мне безразличных людей?

— Вы не правы, сэр… Нужны люди, которых можно нанимать на работу и увольнять… Нужны дети, чтобы они подрастали для смены. Только не нужно их учить излишней грамотности и… физике.

Ральф налил себе виски, не предлагая Джорджу Никсону. С некоторого времени тот перестал пить и курить. Ральф потянулся, разгибая ставшую сутулой фигуру.

— Так чего вы хотите, сэр? — спросил его Малыш. Ральф обернулся, снова согнулся. В лице его мелькнуло что-то птичье, ястребиное:

— Не трех миллиардов смертей, а одной! И даже не одной смерти! Этого слишком мало, Малыш. Изысканное удовольствие не в наслаждении смертью, а в волнующем, опьяняющем зрелище быстрого превращения этой ненавистной женщины в дряхлую старуху. Как бы я упивался ее безобразием и ее отчаянием! Вот в чем подлинная изысканность, дружественный враг мой!

— У вас есть вкус, сэр! Смотреть, как у нее седеют и вылезают волосы, как сморщивается кожа, сгибается в три погибели спина, отвисает беззубая челюсть… Ха-ха! Это недурно! Зрелище для джентльменов. И дать ей еще зеркало, чтобы любовалась! Однако, простите, сэр, вы еще не умеете как следует мечтать о мести. Дряхлая старуха вместо очаровательной Лиз Морган? Этого мало! Черт возьми, я хотел бы, чтобы одновременно вы стали вновь не только великолепным, но и распутным! Как до «марсианской ночи».

— Паршивая падаль! Я хотел бы проделать над тобой некоторую операцию коновала, чтобы ты побывал в моей шкуре.

— Зачем так грубо, сэр? У нас есть профессор Леонард Терми, тот, кто научился читать код наследственности в нуклеиновых кислотах, по которым, как по чертежам, строится наш организм. В комбинациях молекул нуклеиновых кислот записано все, что только есть у нас. Он знает этот язык природы, этот старый золотозубый колдун, разгадал ее письмена. Стоит ему только поковырять эти нуклеиновые скрижали, подправить стершиеся буквы и… Ральф Рипплайн снова станет не только великолепным, но и настоящим мужчиной! Тем же способом ковыряясь электронным лучом в «диспетчерской», задающей программу жизни некоей юной и привлекательной особы, он у вас на глазах превратит ее в дряхлую развалину. Недурно?

Ральф сел, тяжело дыша и подозрительно глядя на Малыша:

— Вы говорите сладостные вещи. За них можно платить хоть долларами, хоть распиской кровью. Я буду ваш, как говорили в средневековье.

— Давно устаревшие церемонии, — усмехнулся Малыш. («Ты уже давно мой», — подумал он.) — Но я щедр. Фауст получил еще и Маргариту. Месть только тогда будет полной, если дряхлая Лиз увидит в объятиях великолепного Ральфа не кого-нибудь, а Прекрасную Елену…

Послышался щелчок включенного репродуктора, и голос Амелии почтительно произнес:

— На яхту на геликоптере прибыл лауреат Нобелевской премии профессор Леонард Терми.

Ральф вскочил:

— Я должен побриться. Что нужно для начала операции?

— О, сущие пустяки, сэр. Уговорить старикашку. Можете пообещать ему все что угодно.

— О’кэй, сэр, — сказал Малыш и выбежал на палубу.

Первым человеком, на которого он наткнулся, был гангстер Билл, щелкнувший металлическими пальцами левой руки.

— Где он? — быстро спросил Никсон, не здороваясь.

— В салоне, босс, — прохрипел Билл.

Малыш распахнул двустворчатую зеркальную дверь.

Перед стойкой на высоких табуретах сидели миссис Амелия и Леонард Терми. Радушная хозяйка угощала гостя коктейлем.

— Я была так очарована вашей женой, мистер Терми. Я не встречала в жизни более приятной и проницательной женщины.

— Я несколько не понимаю, мэм… — сердито бормотал старый ученый. — Меня отвлекли…

— Ах, не делайте того, профессор, что смогут сделать и другие. В ваших руках жизнь и смерть миллионов. Вы, говорят, умеете читать книгу, по которой строит людей природа. Вам известна каждая строчка.

— Хэлло, старина! — окликнул Леонарда Терми вошедший Джордж Никсон.

Профессор оглянулся и нахмурился.

— Оставь нас одних, дорогая, — сказал мистер Никсон. — Нам нужно обсудить с Леопардом устройство здесь его лаборатории.

— Здесь? Вы с ума сошли? — эти последние слова старого профессора услышала Амелия, плотно закрывая за собой дверь.

Она стояла на ветру, задерживая дыхание. Ей было очень интересно, чем кончится разговор в салоне. На корме, прислоняясь к реллингам, стоял гориллообразный Билл. Амелия не узнала в нем одного из тех гангстеров, которые когда-то похищали ее. Слишком много времени прошло!..

Расхаживая по палубе, она пожалела, что не взяла темных очков. Эти ужасные льды, покрытые сверкающим снегом, могут ослепить… И глаза щурятся. От этого появляется много лишних морщинок у глаз.

Джордж Никсон вышел из салона, зло захлопнув за собой дверь.

Амелия бросилась к нему.

— Он объявил голодовку!.. — сказал мистер Джордж Никсон и, повернувшись спиной, побрел по палубе.

Где-то близко раздался гневный рокот. На глазах у испуганной Амелии поднялся зубчатый горб льда. Что-то захрустело под палубой.

Это ломались шпангоуты. Ледяной вал дошел до яхты.

Амелия, вся в слезах, бессильно опустилась в шезлонг.

Глава седьмая

«ВЕЛИКОЕ КОРОТКОЕ ЗАМЫКАНИЕ»

Пещера Росова, гигантская полость в глубине Кавказского хребта, открытая в апреле, к концу июля преобразилась. После совместного доклада Овесяна и Бурова, сделанного правительству. Здесь за считанные недели был создан гигантский подземный научно-исследовательский институт.

Люда, стоя на возвышении, пыталась представить пещеру, какой она ее открыла, и не могла. Только свод с остатками свисавших сталактитов да каменные натеки на стенах напоминали ей, что она под землей. У ее ног раскинулось сооружение, похожее на огромный стадион с трибунами, где вместо зрителей виднелись ряды изоляторов. Бетонная беговая дорожка была приподнята над скалистым